Блеф - Светлана Белоусова

Утро началось с сюрпризов. Ну, как с сюрпризов.... Честно говоря, я просто охренела, когда в комнату вошла донельзя довольная Лариска, которая похохатывая, сообщила, что мне срочно, немедленно нужно бежать вниз, там ого-го какой подарочек ждёт.

Подарочек, в моем понимании, это нечто приятное. Когда открываешь маленькую коробочку, например, и видишь колечко с бриллиантом стоимостью с хороший автомобиль. Или, как вариант, сразу непосредственно тачка. Бог с ним, с колечком, чай не голубых кровей.

Я, как ненормальная, бегом натянула лосины, тунику, подвязалась поясочком, сунула ноги в сандали и, вылупив глаза, побежала встречать "сюрприз", искренне полагая, что Мартынов решил порадовать девушку в начале конфетно-букетного периода. Какова же была степень моего офигевания и злости, когда, спустившись в холл я увидела скромно переминающегося с ноги на ногу Сыча. Рядом стоял чемодан, причем отвратительно коричневого цвета с облезлыми боками. Где он его раздобыл, даже представить не берусь. На голове родителя гордо сидела все та же панама. Рубашка с коротким рукавом имела раскрас яркий, радостный, дополненный пальмами и чайками, которые парили на вырви-глаз бирюзовом фоне. Совершенно не в тон верху присутствовали шорты по колено. Как апофеоз – сандали с белыми носочками.

– Лизонька, доченька, обними же папулю.

Сыч шагнул мне навстречу, широко раскинув руки. Я стояла на месте, бестолково хлопая ресницами, периодически открывая рот для матерных слов. Правда, потом вспоминала об образе интеллигентной, воспитанной девушки и закрывала его обратно.

В итоге, не дождавшись инициативы, "папуля" повис на мне сам, изо всех сил сжимая в отцовских крепких объятиях.

– Это что за явление Христа народу? – зашипела я ему в ухо, пока мы целовали друг друга в щёчку, но в большей мере он меня, и вытирали слезы счастья от встречи, в больше мере я, и честно сказать, счастье тут было не при чем. Это меня от бешенства плющило.

– Так ты ж, дура, в какое-то дерьмище опять вляпалась. Пришлось вот ехать, разобраться, что к чему. Сыч тихо высказывался между смачными отцовскими поцелуями, от которых мои щеки оказались извазюканы мороженым, на момент встречи папенька уплетал его за обе щеки с таким восторгом, словно в селе, откуда он предположительно явился, эскимо отродясь не видали.

– В дерьмище я вляпалась много лет назад, когда тебя не прибила.

– И я тебя люблю, доченька. Потому и не могу бросить в беде. Столько сил вложено. На одну жратву до едрени фени денег потрачено. Куда ж теперь-то без присмотра оставлять.

Мы последний раз обнялись и, наконец, отцепились друг от друга. Лариска, стоя чуть в стороне, наблюдала всю эту картину с выражением крайнего умиления на лице, даже руки на груди сложила, будто Мадонна с картины итальянских мастеров.

– А я ведь не один прибыл.

В этом месте папенькиной речи мне стало нехорошо. Смутное подозрение стало зарождаться в душе́.

– Братец со мной твой приехал. Практически единокровный. Частично. Ну, ты поняла.

Со стороны, где находилась кухня, появился Васька Селиванов. Слава богу, его внешний вид был хотя бы адекватным. Рядом с парнем шла Настенька, которую явно симпатичная рожа "родственника" не оставила равнодушной. Все же, как не крути, Васька был хорош пацанской красотой, в меру симпатичен, в меру брутален, слегка нагловат. Это я привыкла видеть его каждый день и мужской харизмы уже не замечала. Остальные же бабы реагировали на моего без пяти минут жениха, если отталкиваться от тайных мечтаний Сыча, одним и тем же образом – были готовы отдаться ему прямо здесь и сейчас.

– Васька! Братишка! – в два прыжка оказалась рядом с Селивановым и повисла ему на шею, сдерживая огромное желание эту шею сломать к чертовой матери, даром, что бычья, не обхватишь.

– Вы что ж, сволочи, творите? – ласково приговаривала я, приступив к процессу родственных лобзаний теперь с Васенькой, – Вы на кой черт, ироды окаянные, приперлись сюда? И с каких это пор у меня, сироты, появилось столько много родственников.

– Сыч сказал, ты по уши в дерьме. А чтоб не вызывать вопросов решили представить меня братом, – бормотал Селиванов, пытаясь не заметно расцепить мои руки, которые сжимались все сильнее.

– Какие теплые семейные отношения.… – ревниво заметила Настя, наблюдая за нами зорким взглядом дуэньи.

– Так это ж братишка мой... Братик.... Брат! – я ухватила Ваську за щеку и принялась трепать ее со всей дури. У того аж слезы выступили. – В какой гостинице остановились, драгоценные вы мои?

– Ты что, – Лариска всплеснула руками, – Как только Андрей Николаевич узнал, что твои родственники в столицу пожаловали, велел сразу же им комнаты приготовить.

– Ммммм.... Счастье-то какое.... Я, правда, и соскучиться не успела... А откуда Андрей Николаевич в курсе вообще о моих родственниках?

– Так это.... – Васька опасливо сдал назад, стараясь оказаться дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, – Папуля наш сказал.

– А я что? – Сыч вытарищил глаза. – Волновался сильно за мою девочку. Умчала в Москву, без объяснений. Что, как, почему... Вроде познакомилась, а что за парень, даже не рассказала. Вчера весь день звонил, ты трубки не брала. Нашел, значит, рабочий телефон твоего Андрея, да и набрал. Он культурно пригласил к себе в дом. Говорит, приезжайте, на здоровье. Буду рад.