Княжна с тараканами - Дарья Донцова

– Винтер в восторге, – улыбнулась я. – Надеюсь, ты станешь его любимицей. Роже отлично знает себе цену. Я имею в виду прямой денежный смысл этого выражения. Он не ведет дел с какими&нибудь мелкими изданиями, сотрудничает с «Вогом», «Офисьель», причем в основном с их американскими, английскими и французскими филиалами. Едва твое изображение появится на их страницах, как к тебе помчатся скауты из модельных агентств.

– Но у меня нет специального образования! – испугалась Надя.

– Вот уж ерунда, – засмеялась я. – Университетов для моделей не существует, всему, что нужно, тебя научат в процессе. Главное – не капризничать, не увлекаться алкоголем, не зажигать, так сказать, звезду – и сделаешь карьеру на подиуме. У тебя для этого есть все данные. Ты не устала?

– Ни капельки, – заверила Надюша.

Я посмотрела на ее порозовевшее личико. Вот ведь точно, все хвори у Надежды от того, что старшие заставляют ее жить так, как им хочется. Барашкову с детства затюкали, она боится возразить отцу и мачехе, бабушке с дедушкой, покорно подчиняется им. А ведь ненавидит свою будущую профессию переводчика, хочет стать частью фэшн-мира.

Каждое утро Надя тащится на лекции, с тоской думая: «Еще один скучный день в аудитории… ноги в институт просто не идут…» В конце концов мозг бедняжки находит выход, как избавиться от нудной повинности, отдает приказ телу, и – начинаются болезни. Естественно, дочку с температурой, головной болью, гастритом-колитом, артритом и еще бог знает с чем родители в аудиторию не отправят. Они разрешат Наде остаться дома, и она наконец&то получит возможность заниматься чем&то по своему выбору. Только круг вскоре замкнется – девушке все&таки придется снова тащиться в институт, и опять на нее навалятся разные хвори… Но сегодня Наденька выдержала большую съемку, многократно переодевалась в прохладной комнате, стояла босиком на полу, замирала в неудобной позе, ее постоянно запудривали, обливали волосы лаком, накладывали-смывали макияж. И что? Чихающая от легкого дуновения ветерка и покрывающаяся красными пятнами, если кто&то из домашних использовал в квартире парфюм, Надюша ни разу не кашлянула, не шмыгнула носом на протяжении нескольких часов. Наоборот, она сейчас выглядит как майская роза, так похорошела. И вот что удивительно, девушка, обычно хмурая, улыбается во весь рот.

– Мне пообещали заплатить деньги, – вдруг сказала Надя.

– Конечно, – кивнула я, – скоро их получишь. Сначала заплатят скромную сумму, но если ты не будешь капризничать и станешь прилежно работать, гонорар быстро вырастет. Некоторые модели прекрасно зарабатывают и ни от кого не зависят.

– Ни от кого не зависят… – эхом повторила Надюша. – Знаешь, я ведь не подумала про заработную плату, и очень глупо получилось. Какая&то женщина ко мне подошла, протянула бумаги и сказала: «Подпишите договор, указанную сумму сможете получить через семь рабочих дней». А я не поняла и спросила: «Мне надо будет рассчитаться с вами за съемку? Сколько принести?» Она так смеялась! Я дура, да?

Я погладила Надюшу по руке и решила осторожно обсудить с ней интересующую меня тему. Но заезжать следует издалека и тщательно обдумать, как начать беседу.

– Ты просто растерялась. Ничего, скоро привыкнешь. Главное, не поймай звезду, работай старательно, ты имеешь все данные для карьеры модели: прекрасная фигура, высокий рост.

– Я в маму пошла, – пояснила Надюша. – Вроде она в юности в баскетбол играла.

– Почему «вроде»? – обрадовалась я удачному повороту беседы. – Она тебе рассказывала о спортивных занятиях?

Надюша обхватила руками колени.

– Я ее плохо знала.

– Маму? – уточнила я.

Барашкова отвернулась к окну.

– Согласна, это звучит странно, но… Она была журналисткой, писала статьи про «горячие точки». Сколько себя помню, мать постоянно находилась в командировках, летала в разные места, в Москве не сидела. Иногда ее месяцами не было дома.

– Где она работала? – спросила я.

Надя пожала плечами.

– Вроде на телевидении.

– Неужели у вас дома не говорили о работе Алены? – удивилась я.

Надюша повернула голову.

– Нюрочка и дедушка придерживаются старых правил воспитания. По их мнению, дети не должны присутствовать при обсуждении проблем взрослых. Им незачем сидеть вместе со старшими за одним столом. Кроме того, я была малышкой и совершенно не совпадала с родителями по графику. Меня в семь тридцать утра шофер отвозил в детский сад, он же доставлял на музыкальные занятия или к репетиторам по языкам. Спать я укладывалась в восемь вечера. Когда общаться с папой? Мама же, повторяю, постоянно находилась в разъездах. А потом меня отправили в Англию.

– Ты училась за границей… – протянула я.

– Завидовать тут нечему, – печально сказала Надя. – Дедушка и Нюрочка считают, что знание английского и французского гарантирует мне счастливую жизнь. Дед подобрал в Великобритании школу, где не было ни одного русского ребенка. Она открыта при одном из университетов, и потом можно продолжить в нем обучение. Подъем в шесть утра, холодный душ, завтрак из овсянки и жидкого кофе, занятия до обеда, на который подавали кучу овощей, тонюсенький ломтик баранины или крохотный кусочек рыбы, затем спорт, чай с кексами, прогулка, ужин с основным блюдом под названием пудинг… Брр! Такая гадость этот их пудинг! В особенности если с почками. Спали мы по шесть человек в дортуарах, отопление никогда не включали, а одеяла там тонюсенькие, и даже зимой, в самую сырость, окна были нараспашку. При этом постоянный контроль воспитателей, от которых ничто не ускользало.

– Зато ты идеально выучила английский, – пробормотала я.

– Это правда, – согласилась Надюша. – А еще французский и латынь. Последняя мне более всего в жизни пригодится. Прямо вижу, как весело болтаю на языке древних римлян с продавщицей в московской булочной. Кстати, о магазинах. Я в Англии так одичала в элитной детской резервации, что потом, вернувшись на родину, не знала, как булочку купить. Встану у кассы, и сначала в голове английская фраза возникает, потом французская. Русская последней прорезывалась.

– Забавно, – улыбнулась я. – А когда ты снова в Россию вернулась?

– В пятнадцать лет. Папа уже не первый год был женат на Кате. Нехорошо так говорить, но мать для меня – посторонний человек. Она иногда присылала мне письма по электронке, но они были словно под копирку: «Дорогая Надя! Я рада, что у тебя хорошие успехи. Учись прилежно. Слушайся воспитателей». Ну, и еще пара фраз в том же духе. На день рождения и к Новому году я от нее получала подарки – коробки дорогих конфет. Причем не российских. Я сразу поняла, что сладости по просьбе матери покупает администрация школы. Алена никогда не появлялась в Англии, хотя лететь не так уж долго. Что такое четыре часа в самолете для женщины, которая постоянно мотается туда&сюда по свету?

– Тебе, наверное, было очень одиноко, – пожалела я Надюшу.

Она неожиданно рассмеялась.