Рискованная игра - Николай Чергинец

— Сейчас узнаем, — произнес седовласый мужчина, который и сам толком не мог предположить, кому он понадобился в столь поздний час.

Илья достал из куртки мобильный телефон и, нажав на кнопку приема, поднес аппарат к уху.

— Слушаю, — сухо произнес Маланов.

В телефоне сначала послышался небольшой треск с помехами, а затем взволнованный мужской голос.

— Алле… Маланов?

— Он самый, — ответил Илья и в свою очередь поинтересовался у звонившего человека: — А это кто?

На связи раздался вздох облегчения и радостный возглас.

— Да это я, Ильюша, — представился мужчина, — Веня Соколов! Не узнал, что ли?

Маланов удивленно вытаращил глаза и, на мгновение взглянув на застывшего в ожидании Голубева, поднялся в возбуждении с табуретки и радостно воскликнул:

— Венька?!

— Я, Алексеевич, — подтвердил Соколов.

Илья явно повеселел: Вениамин Соколов был его давнишним приятелем и так же, как Маланов, библиофилом. Он содержал небольшую, но очень ценную коллекцию раритетных книг. Правда, они давно уже не виделись и в последнее время только изредка перезванивались.

— Рад тебя слышать, — признался седовласый пенсионер. — Где пропал?

— Да дел хватает, — уклончиво ответил приятель и на секунду замолчал.

Инструктор усмехнулся.

— Понятно, — произнес Маланов, — дел на сто миллионов.

— На сто не на сто, — обреченно вздохнул собеседник, — а на пару потянет.

Илье не понравилась смена его настроения, и он почувствовал, что у Соколова что‑то случилось. Впрочем, это инструктор понял сразу, удивившись столь позднему звонку Вениамина, который был весьма щепетильным в вопросах этики.

— Чего замолчал, Веня, случилось что? — расхаживая по комнате, прямо спросил Маланов у притихшего приятеля.

Соколов шумно вздохнул.

— Есть маленько, — признался Вениамин.

Илья достал из пачки сигарету и закурил на ходу.

— Тогда выкладывай, — приказным тоном произнес пенсионер, — не томи!

Соколов, прежде чем сообщить о своих проблемах, слегка откашлялся и, глубоко вздохнув, робко произнес:

— Ильюша, в двух словах не скажешь… Да и не телефонный это разговор!

Илья Маланов недовольно сморщился и опустился на табурет.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Давай встретимся, — предложил Соколов.

Седовласый пенсионер машинально взглянул на будильник, стоявший на холодильнике, — был первый час ночи.

— Сейчас? — в ужасе спросил Маланов.

Вениамин замялся и виновато произнес:

— Нет, уже поздно… А вот завтра, но только с утречка…

— Что, дело серьезное? — насторожился отставной полковник.

Вениамин Соколов протяжно вздохнул.

— Хуже, Илья, — откровенно признался библиофил, — в такой переплет попал, что не знаю, радоваться или сразу катафалк заказывать.

Седовласый инструктор задумчиво потер открытый высокий лоб. Маланов лихорадочно соображал, что могло случиться и когда он сможет встретиться со своим приятелем, у которого, по‑видимому, были огромные неприятности, раз он позвонил ночью. Конечно, можно было рискнуть и подвыпившим сесть за руль, но больше всего Илью волновало не это, а то состояние угнетенности, в котором он сейчас пребывал. Тем не менее он переборол себя, настраиваясь на скорую встречу с товарищем, и спросил у Соколова:

— Ты сейчас дома, в городе?

Ответ был отрицательным.

— В том‑то и дело, что нет! — произнес Вениамин. — Я сейчас у себя на даче в Востриково.

— Востриково? — переспросил инструктор, стараясь припомнить местонахождение дачи.

— Да, — сказал приятель, — это в киевском направлении.

Бывалый водитель тотчас вспомнил станцию Востриково, где он когда‑то встречал первомайские праздники у одного из сослуживцев.

— Знаю, знаю твое Востриково, — сказал Илья, — как‑то бывал в тех краях по молодости, веселился…

Полуночный приятель явно обрадовался.

— Прекрасно! — воскликнул он. — К нам в поселок с Киевского вокзала ходит электричка. Ходу где‑то около часа. Электропоезда ходят каждый час, а я тебя встречу.

Седовласый собеседник покачал головой и, не дослушав приятеля, перебил его:

— Я знаю, только я на своем транспорте.

— Прекрасно, — сказал обеспокоенный собеседник, — это даже лучше — меньше нужно будет светиться! Запиши мой адрес…

Илья достал из кармана авторучку и бросил взгляд по сторонам в поисках чистой бумаги.

— Секунду, сейчас запишу, — произнес Маланов и обратился к заскучавшему хозяину квартиры: — Петрович, подай салфетку.

Голубев приподнялся и, взяв с холодильника бумажную салфетку, быстро подал ее своему гостю. Маланов записал адрес Соколова и, сложив салфетку вдвое, положил ее в кармашек вельветовой рубашки.

— Записал? — нетерпеливо поинтересовался дачник.

— Да, Веня, запротоколировал, — шутливо ответил инструктор. — Жди завтра в гости.

Соколов возбужденно засопел.

— Прекрасно, — облегченно произнес приятель Маланова и, на мгновение задумавшись, принял иное решение: — Хотя постой, Ильюша. Когда будешь выезжать, обязательно позвони, я все же тебя встречу на станции. А то у нас поселок хоть и маленький, но все же можно заблудиться. Да и лес кругом…

— Ладно.

— Телефон помнишь?

— Помню, — успокоил товарища инструктор.

— Хорошо. И постарайся, Илья, приехать как можно раньше, — попросил Соколов, — а то у меня на душе неспокойно че‑то!

Последняя фраза Вениамина снова насторожила седовласого полковника. Илья понял, что время уже работает против его товарища.

— Слушай, Веня, — решительно произнес полковник, — не будем дожидаться до утра! Я выезжаю сейчас!

Вениамин Соколов был бы только рад поскорее встретиться с бывшим спецназовцем, однако не принял такой жертвы и решительно заявил.

— Нет, Ильюша, нет! Я уверен, что это лишнее и до завтра с моей скромной персоной ничего не случится!

Инструктор на мгновение задумался, зная совестливый характер своего товарища. Немного помолчав, он все же решил сделать еще одну попытку.

— Ты уверен в этом? — сурово спросил седовласый полковник.

Поставленный вопрос требовал четкого и честного ответа.

— Да, Ильюша, — решительно произнес бедолага, — я уверен в этом. — И, натужно рассмеявшись, чтобы хоть как‑то успокоить Маланова, ободряющим тоном добавил: — К тому же, Илья Алексеевич, утро вечера мудренее!