Амалия и Золотой век - Мастер Чэнь

— Значит, просто Айк?

— Ну, с нами, американцами, только так и надо, привычка. Вдобавок фамилия у меня такая, что не надо ею никого обременять. Добром не кончится. Предки мои были немцами, а с этим в Америке сложно, наиболее точное, чего я однажды удостоился, — это когда меня обозвали однажды «Айзеншпитцем». Спасибо и за это…

— Отлично, Айк. А я в таком случае — просто Амалия, хотя у нас, в британской половине мира, на такие вольности до сих пор хмурят брови. Ваша соседка по отелю.

— Приехали посмотреть на рождение новой страны?

— Вообще-то не только, у меня здесь могут появиться деловые интересы…

Маленькая пауза. Интересы могут появиться, и это без сомнения.

Дорогой Айк, а еще я успела запомнить из того, что прочитала в тех же местных газетах, что вы работали помощником генерала с тридцать второго года, в генштабе, а сейчас и здесь — его первый заместитель и еще офицер связи с президентом Кесоном. И сейчас вежливую беседу ни о чем пора с вами заканчивать…

Пинки и Джин прошли мимо нас по дорожке, мы обменялись улыбками. Так, все.

— Кстати, Айк. Мои интересы также включают, если вы не против, встречу с вашим генералом.

— Он жутко занят, — с тяжелым вздохом сказал вечный майор. — Вы не поверите, как.

— Это мне известно. Настолько занят, что, когда его во время остановки по пути из Америки пригласил на встречу один британский генерал в Шанхае, он почему-то не смог приехать, хотя собирался. Британец огорчился, потому что он хотел передать вашему генералу такие документы, которые не стоит доверять почте. И в итоге сделать это попросили меня. По ряду причин. Включая мою прежнюю биографию.

Пауза. Этого он не ждал, конечно.

На вид Айк улыбался мне еще сердечнее. Но глаза у него стали очень внимательными, я бы даже сказала — сочувственными.

— И конечно, если я попрошу вас, Амалия, их вручить мне… Вижу, вижу. Хорошо — что за документы?

— О, очень интересные документы. Среди них, например, некий «план Орандж».

Айк молчал.

— Шестая версия, — добавила я. — И на ней очень необычные пометки.

А вот это на него подействовало очень сильно. Не пометки, о которых я ничего не сказала, а именно шестая версия…

— Итак, вы получили их в Шанхае от наших британских собратьев… — не очень уверенно начал он после долгой мрачной паузы.

— Да, но гораздо интереснее — как они в руках собратьев оказались. Строго говоря, это не совсем ясно. Подозреваю, что мне придется поучаствовать в изучении этой проблемы. Но сначала я хотела бы переговорить с генералом.

Айк продолжал улыбаться — слегка сочувственно.

И тут неподвижная сцена в саду пришла в движение. Из дверей отеля выбежал на редкость привлекательный баскетбольного вида американский юноша, рысью подбежал к Айку и что-то шепнул. Но не настолько тихо, чтобы я не услышала:

— Сара спускается.

Айк перестал улыбаться, но я не дала ему шанса сказать мне «вольно, разойдись». Я это сделала сама:

— Ну, я буду ждать от вас известий, а сейчас…

И неторопливо двинулась вдаль по дорожке.

А потом все же повернулась.

Никакой Сары, однако, не было. Был генерал, как всегда в отглаженном костюме, серой плоской шляпе с красной ленточкой, уверенно двигавшийся по дорожке. Были обитатели отеля, как бы случайно вышедшие на него посмотреть, и неясные лица за дверями, по ту сторону сплошного стекла, — они чуть не прижимались к этому стеклу носами.

Он подошел к двум женщинам на дорожке, обменялся с ними несколькими словами, клюнул маму в щеку этим великолепным носом. Она разрешающе махнула ему рукой.

— Готова, Джин? — донеслось до меня. И в ответ:

— Да, генерал.

Вдвоем они пошли по дорожке к выходу. Она еле доставала ему до плеча.

Сад начал пустеть, потому что Айк и прочие, выдержав дистанцию, двигались к дверям отеля вместе с Пинки.

Вдруг и сразу зажглись желтые шары садовых ламп. Темнота в наших краях подкрадывается незаметно.

Вздохнув, я пошла в прохладу этой грандиозной залы, с ее креслами, светящимися настольными лампами, шагами, разговорами и смехом. Здесь хорошо кормят, и что бы такое выбрать…

И тут по одну и другую сторону зала с креслами поплыли цепочки невесомых теней — девушки в одинаковых белых платьях до пола, у каждой была прижата к щеке скрипка, и скрипки эти пели. Справа, слева, их голоса окружали меня и утешали.

Медленно, не переставая играть, девушки поднялись на эстраду с белым роялем, сделали эффектную паузу — раз, два! — и скрипки зазвучали снова, мощно и уверенно.

А вот и музыка, подумала я. Она начинается.