Рейдеры Нила - Стивен Сейлор

— Костюмы и парики? И это все, чем я являюсь, прославленная швея и мастер по изготовлению париков? — Ликос фыркнул. — Я разрабатываю дизайн и создаю реквизит. Я наблюдаю за гримом. Это я делаю Мелмака толстым, как царь, и я могу сделать даже Аксиотею старой и уродливой. Художник, а не актеры, является истинным мастером театральной иллюзии, чудотворцем мимов!

Я откашлялся. — Ну, это, конечно, чудо, что вы все спаслись от тех солдат.

— Здесь не было задействовано ни богов, ни магии, - сказал Мелмак. — Просто тщательное планирование и быстрые рефлексы. Мы разработали систему быстрого бегства. Я называю это экстренной сменой обстановки. Это нас еще не подводило.

— Но в один прекрасный день, если ты продолжишь устраивать подобные представления, у вас обязательно будут проблемы. Вы искушаете Судьбу .

— Мы - труппа мимов, Гордиан. Мы должны давать людям то, чего они хотят. И мы делаем это! Мы привлекаем самые большие толпы и собираем самые толстые кошельки среди всех трупп в городе. О боже, мне не следовало этого говорить. Теперь ты попросишь больше денег за использование своей прекрасной рабыни.

— Как я уже говорил, об этом не может быть и речи. —У меня возникла внезапная картина, как Бетесда, находится под конвоем отряда царских стражников, и я содрогнулся. — Ни за что!

— Ну что ж. — Мелмак вздохнул и бросил задумчивый взгляд на Бетесду. — Твой хозяин отказывает тебе в великолепной карьере артистки, моя прелесть.

Аксиотея рассмеялась: — Оставь ее в покое, Мелмак! Молодой римлянин тебе же сказал. Но я нахожу их компанию приятной, а ты? Не хочешь разделить с нами полдник, Гордиан? У нас самые простые блюда - немного маринованной нильской тилапии, оливки, пальмовые сердечки, финики, лепешки. Вина нет, но есть немного египетского пива. Присоединяйся к нам!

Итак, я поужинал в свой день рождения в неожиданном кругу новообретенных друзей, сидя в тени пальмы в самом захватывающем городе мира, любуясь одной из самых захватывающих достопримечательностей мира - Александрийской гаванью и маяком Фароса. Еда была вкусной, а компания восхитительной. Все актеры много путешествовали, и им было что рассказать. Я сам тоже много чего повидал, и у меня было несколько собственных историй. Я чувствовал себя вполне счастливым, подумав, что именно так следует отмечать дни рождения, пока тема не перешла к Риму.

— Как долго ты там не был? - спросила Аксиотея.

— Я уехал из Рима ровно четыре года назад, в свой восемнадцатый день рождения. С тех пор я туда не возвращался.

— Ты скучаешь по нему?

— Иногда.

— Люди говорят такие ужасные вещи о войне в Италике, между Римом и мятежными городами. Ты часто получаешь новости из дома? - спросил Мелмак.

— В основном письма от моего отца. Но прошло уже много времени с тех пор, как я получал их в последний раз. — На самом деле, прошло несколько месяцев с тех пор, как пришло его последнее письмо. И я уже начал беспокоиться о нем.

Аксиотея прочитала выражение моего лица: — В наши дни много писем теряется или идут целую вечность. Война в Италике, война в Азии, война на море - удивительно, что в порт вообще приходит корабль. Всего не хватает. Все стало стоить дороже. В такие вот времена мы живем.

— И, слава богам, нам есть кого винить! — сказал Мелмак со смехом.

— Кого? — спросил я.

Мелмак покачал головой: — Очевидно, ты не александриец, иначе тебе не нужно было бы спрашивать. Кого мы обвиняем во всем, что идет не так? Мне что, надеть свой толстый костюм и походить взад-вперед по набережной, чтобы напомнить тебе?

— Действительно ли царь Птолемей виноват в высоких ценах? — спросила Бетесда. Я чувствовал себя немного неловко, видя, что моя рабыня свободно вступает в разговор, но для актеров, которые все были свободнорожденными, ее статус рабыни, казалось, не имел никакого значения. Мой отец говорил мне, что актеры не похожи на других людей, и что они склонны жить, не замечая ограничений и правил нормального общества.

— Виноват ли царь? Вероятно, нет, - сказал Мелмак. — Но мы, тем не менее, виним его. И если дела пойдут хуже, мы будем винить его еще больше.

— А что, если дела пойдут лучше? - спросил я.

— Тогда мы воздадим должное богам и вознесем благодарственные молитвы!

— Похоже, царь ничего не может сделать правильно.

— И слава богам за это, иначе мы, актеры, остались бы без работы!

— Это правда, на что вы намекали в представлении на приезд брата царя в Александрию?

Мелмак пожал плечами: — Кто знает? Это слухи. Мы узнаем наверняка, если он приедет.

— Но если это произойдет, скорее всего, воцарится хаос, не так ли? — Я никогда не был в осажденном городе. Идея была тревожной, но актеры казались невозмутимыми.

— Хаос? — переспросил Мелмак. — Безусловно, будет хаос. Хаос до, хаос вовремя и хаос после. Хаос всегда и везде - таково естественное состояние Египта. Но пантомимы будут продолжаться, несмотря ни на что. Труппа Мельмака никогда не пропускает представления, в дождь или в ясную погоду.

— При таких темпах развития событий, возможно, не потребуется и армия вторжения, чтобы свергнуть царя, - сказала Аксиотея.

— Что ты имеешь в виду? - спросила Бетесда.

— Разве вы не заметили заметного отсутствия энтузиазма у тех солдат, которые разогнали сегодняшнее представление? Я бы назвал их вялыми.

— Или даже сомнамбулами! – поправил ее Мелмак. — Два месяца назад, когда рота царских гвардейцев дышала нам в затылок, нам пришлось бы защищать свои жизни. Сегодня мы просто собрали наши вещи и ушли - а они даже не погнались за нами!

— Да, это меня удивило, - сказал я. — Я боялся, что может начаться кровавая баня.

Мелмак покачал головой: — Для кровавой бани