Москву ничем не удивишь - Сергей Ермаков

Татьяна встала со своего стула, вышла с кухни. Почему они приперлись именно к ней, хотя целый год никто друг о друге не вспоминал? Она была занята гастролями, концертами, записью новых песен, Алмаз ставил мюзикл, одухотворенный свалившимися с неба деньгами, Матвей обхаживал свою дорогую жену, а теперь вот когда оба попали в неприятную ситуацию приехали к ней как в кабинет психологической разгрузки.

* * *

Татьяна толкнула дверь и зашла в свою комнату, закрылась на замок, хотела рухнуть на кровать, но по пути к ней наступила в огромную лужу, которую оставила сама же надев на голову Алмазу аквариум.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — стала ругаться она, сжав кулаки. — Надо срочно выставить их обоих за дверь! Их проблемы — это их проблемы! Почему я должна брать на себя их проблемы? У меня у самой нет никаких

проблем, у меня уже куплены билеты в Турцию! Что за невезуха? Нет, правду отец сказал! Я не должна брать на себя ничьи проблемы! Я абсолютно счастливый человек, через два дня я уеду из Москвы к теплому морю, а они свои дела пусть сами разгребают!

Взгляд Татьяны упал на лежащего недвижно на стола вуалехвоста. Он уже подсох без воды и из красивой перламутровой рыбки превратился в подобие воблы, которую подают к пиву. Краски блестящей чешуи потускнели, телескопически глаза застыли и помутнели. Смерть никого не красит. Татьяна взяла его в руку, вышла в коридор, зашла в туалет и похоронила вуалехвоста в унитазе посредством смывания. В воде он был рожден в воду и вернулся.

За ней тянулись по всему полу мокрые следы, Алмаз и Матвей уже хозяйничали на кухне, заглядывая в холодильник в надежде чего-нибудь перекусить. Да не тут-то было — Владик вчера уничтожил все съестные припасы. Она вошла на кухню.

— Ты что свою рыбку выбросила? — с печальной миной спросил Алмаз.

— А ты поджарить его собирался? — спросила она в ответ, присаживаясь за стол.

— Нет, но поесть бы чего-нибудь, а у тебя холодильник пустой, — намекнул Алмаз, — а мы голодные…

— Да, я бы сейчас с удовольствием побизнесланчил, — согласился Матвей.

Татьяна ела очень мало, потому голод её не мучил.

— Пустой, потому что гостей слишком много у меня в последнее время мечтаю пожрать на халяву, — ответила Татьяна, — или ты мне предлагаешь в магазин сгонять?

— Я бы сгонял, — сказал Матвей, — но меня милиция ищет!

— А меня спонсоры, — вставил Алмаз и предложил, — а давайте закажем пиццу с доставкой. Только у меня денег нет.

— И у меня нет, — сказал Матвей, — я из дома прямо даже без портмоне выскочил.

Два альфонса-неудачника во все глаза смотрели на Татьяну, ожидая, что она сейчас скажет — ну, что вы, друзья, какие счеты, уж я вас накормлю-напою и размещу в своей квартире. Но Татьяна не торопилась быть слишком доброй. Она подошла к подоконнику, вспрыгнула на него, уселась, свесив ножки, улыбнулась и сказала:

— Рядом с туалетом у меня находится кладовка. В кладовке все приспособления для уборки воды с пола. Лужу в моей комнате нужно вытереть насухо, ковер снять и вывесить на балконе сушиться. Пока вы будете это делать, я позвоню в доставку пиццы.

— Я заслуженный артист России, — напомнил Алмаз, приосанившись, — я половую тряпку в руки не возьму.

— Я тоже, — присоседился Тимофей, хотя никаким артистом он не был и никакого звания у него не было.

Алмаза такое заявление Спичкина, принижающее его собственный статус покоробило, ведь заслуженным артистом в этой квартире был только он один, он отодвинулся от Спичкина и не без брезгливости посмотрел на него.

— Ну, у меня, допустим, не половая тряпка, а специальная самовыжимающаяся швабра, — уточнила Татьяна.

— Всё равно! — гордо произнёс Алмаз. — Это ниже моего достоинства, я «звезда»!

— Тогда считай, что и кушать тоже ниже твоего достоинства, — сказала Татьяна, — звезды не кушают, а только светят в ночном небе.

В животе у Алмаза заурчало. Последний раз он плотно поел как раз перед тем как его побили. Сначала он разговаривал с Насосовым в ресторане о своем долге, потом вышел на улицу и его сразу же стали бить. Матвей тоже не ел со вчерашнего вечера, хотя и позавтракал, когда вернулся домой, но когда он увидел задушенную полотенцем жену и выскочил на улицу его вытошнило, поэтому желудок его был пуст. А время близилось к обеду.

- Я трутней кормить не намерена! — сказала Татьяна. — Хватает и того, что я вас тут приютила!

— Это бесстыдно пользоваться нашим удручающим положением в корыстных целях, — сдался Алмаз и подтолкнул Матвея к кладовой, где хранились орудия труда, указанные Татьяной. — Однако, выхода у нас нет…

Сказать, что процесс уборки лужи на ковре в комнате Татьяны пошел споро и хорошо было бы неправильным, потому что Алмаз пытался руководить, а Тимофей старался не подчиняться и вынуждал заслуженного артиста самого взяться за швабру с которой заслуженный артист никак не мог совладать.

Татьяна заказала пиццу, но раньше, чем её доставили, в квартире появился Краб. Он зашел в коридор и увидел Алмаза, который уже переоделся в его любимый спортивный костюм и еще неизвестного ему молодого человека с бритой головой, которые скатывали в комнате Татьяны ковер, чтобы вынести его на балкон сушиться. Те тоже застыли, когда щелкнул входной замок и окаменели, когда он заглянул в комнату.

— Татьяна, у тебя ковер воруют, — сказал Краб.

— Не беспокойся, папа, это они еду отрабатывают, — ответила из кухни Татьяна.

— А-а, батраки у нас завелись, — понял Краб, — это неплохо.

— Как Владик? Как жилье? — спросила Татьяна.

— Ему ничего не понравилось, — ответил Краб, — работа его не вдохновила, да и жилье тоже. Но я его всё равно оставил в Балашихе, сел в машину и уехал, хотя он пытался увязаться за мной.

— Здрасте, — сказал Матвей, выходя с балкона, где они повесили ковер, — это я Спичкин, телеведущий, помните меня с зелеными волосами?

Краб кивнул. Он видел его по телевизору пару раз.

— Меня обвиняют в убийстве жены, но я её не убивал! — продолжил Матвей. — Я пришел, она была уже мертвой!

— Сочувствую тебе, — ответил Краб.

— Вы поможете мне найти настоящего убийцу, а я вам хорошо заплачу? — спросил Матвей. — Я сразу же о вас вспомнил, когда всё это случилось, мне больше обратиться не к кому. Я дам вам десять тысяч долларов.

— Тебе за пиццу заплатить нечем, — напомнила Татьяна.

— Деньги дома в тайнике спрятаны, — сказал Матвей, — когда мы найдем настоящего убийцу, я их достану и отдам. Пожалуйста, помогите мне, мне обратиться больше не к кому. Я ведь тоже однажды несколько лет назад, рискуя жизнью спрятал от бандитов Татьяну у себя дома.

— Ага, спрятал, а потом сам же им и сдал, — напомнила Татьяна.

— Меня били и я не выдержал, — ответил Матвей. — Меня очень больно били, могли калекой оставить. Помогите мне, пожалуйста…