Проклятая гонка - Катори Ками

нее, чтобы зафиксировать квалификационное время, нужно было проехать не один круг, а целых три — выезда, собственно "боевой" и возвращения. Первый "быстрый" круг вышел у Рольфа неплохим как по виртуальному месту на стартовом поле, так и по абсолютному времени — всего на полсекунды медленнее вчерашнего квалификационного. Понятно, что надо еще работать, но уже сейчас можно было быть уверенным, что во второй сегмент Рольф пройдет.

Когда-то гонщикам давался час и двенадцать кругов, чтобы показать лучшее время. Это приводило к тому, что если не было проблем в свободных заездах и машина оказывалась удачно настроенной, то гонщики минут сорок, а то и пятьдесят отсиживались в боксах, а потом все дружно выезжали, показывали время и удалялись обратно. В сети до сих пор можно было найти фотографию Михаэля Шумахера, сидящего на верстаке в боксе и жующего яблоко в самый разгар квалификации. Зрители не получали шоу, телевизионщики негодовали. Формат квалификационных заездов принялись менять так и эдак, и сейчас остановились на таком варианте: три сегмента продолжительностью восемнадцать, пятнадцать и двенадцать минут с промежутками около десяти минут. Количество кругов не регламентируется, шины — в пределах общего лимита комплектов на машину на Гран-При. По окончании каждого сегмента пять худших отсеивались, времена более удачливых обнулялись, и в новом сегменте все начиналось сначала.

На первый взгляд запутано, но уже к концу первой просмотренной квалификации зрители улавливали суть. Интересно, а Джесси понял? Вчера и сегодня утром Рольф его об этом не спросил, а после спринта он и вовсе делся куда-то. Может, на мостике сидит? Ладно, будут у Джесси вопросы — он его сам найдет. Рольф закончил круг "охлаждения" и свернул в боксы.

Его машину подняли на домкраты, "переобули" на колеса с новыми шинами. "Свежая" резина держала дорогу лучше, и порой новый комплект мог помочь сбросить с времени круга четверть, а то и половину секунды. Колеса с уже использованными шинами, конечно же, не выбрасывали — их можно было поставить в гонке, где важнее не абсолютная скорость на одном-единственном круге, а стабильный темп в течение десятков километров.

Машина Маурисио стояла на домкратах, а вокруг нее было странное оживление.

— Онцо вышел во второй сегмент? — спросил Рольф у Надин.

— Он еще не выезжал, — ответила та. — Его вообще в боксах не видели.

— Что за фигня еще? — не понял Рольф. Маурисио, конечно, разные номера откалывал, но совсем не явиться на квалификацию — это же автоматически не попасть на гонку.

— Не знаем, его ищут по всему паддоку, — Надин помолчала. — Вернемся к тебе. Пока ты шестой, но все еще поедут и будут улучшать, полотно нагревается.

— Выезжаем под клетчатый флаг или не будем рисковать в траффик попасть? — поинтересовался Рольф.

— Посмотрим, будь готов, — и Надин отключилась.

Рольф посмотрел на монитор. До окончания первого сегмента оставалось восемь минут. У Маурисио была от силы половина этого времени, чтобы прийти сюда и занять место в кокпите.

На часах осталось три минуты, когда к машине подошел гонщик. Не Маурисио, Рольф понял это раньше, чем механик в спешке заклеил номер на машине другим. Дизайн шлема, походка, телосложение — все было иным.

— Надин, скажешь мне, что случилось? — поинтересовался Рольф.

— Сажаем Пабло Варгаса, — ответила та.

Варгас был тест-пилотом команды и обладал суперлицензией — разрешением от Международной федерации автоспорта на управление болидом Формулы Один.

— Но времени же не хватит, его же надо заявить, — не поверил глазам Рольф.

— Заявили уже, — сказала Надин. — Через минуту выезжай на трассу, — велела отрывисто, намекая что разговор закончен.

Этот круг, в общем-то, был не нужен — даже с условием улучшения времен другими Рольф остался в десятке. Второй сегмент дался труднее, Рольф кое-как удержался на седьмом месте, зато третий он просто пролетел. Первым же быстрым кругом он улучшил собственное время вчерашней квалификации, а выйдя на трассу уже под самый клетчатый флаг, он скинул еще три десятых секунды и занял пятое место.

— Отличная работа, — голос Надин звучал сухо. — Возвращайся в закрытый парк. Не забудь перевести двигатель в шестой режим.

— Как Варгас? — спросил Рольф.

— Двенадцатый, — бросила она и отключилась.

Что это с ней? Неужели Пио бушует, считая Рольфа виновным еще и в том, что Маурисио выкинул такой финт? Мол, жуткий немец обидел чуткого итальянца, и тот получил такую сильную моральную травму, что забыл о гонке?

Рольф пристроил машину в зад болида напарника Чарли, взвесился, дождался, пока маршал запишет результат, и пошел в свои боксы. Какое счастье, что этот день наконец закончился. Поговорить с журналистами, переодеться, свалить нахрен с автодрома — и можно поесть. Потом вернуться в гостиницу, залезть под горячий душ и лечь спать, выставив кондиционер на самый холодный режим и по самую макушку завернувшись в одеяло.

Он уже ощущал на языке вкус риса с курицей, когда понял, что в боксах тихо. Все механики жались по стеночкам, и вид у них был потрясенный и одновременно испуганный. Посреди стояли все топ-менеджеры во главе с Пио, а Варгас был так бледен, что как в обморок не упал.

— Что еще случилось? — стащив с головы шлем и балаклаву, спросил Рольф.

Откуда-то из глубины боксов вышли два полицейских.

— Маурисио мертв, — нарушил тишину Пио, глядя на Рольфа полным ярости взглядом. — Он убит.

Глава 6

Рольф осмотрелся. Если это шутка, то она очень неудачная.

— Закрыть двери! — возвестил Пио. Ну прямо начальник Центра управления космическими полетами в Хьюстоне, увидев, как разбился очередной шаттл. А потом воззрился на Рольфа. — Это все ты! — сказал, указывая на него пальцем.

— Пио, я думаю, не стоит делать скоропалительных выводов, — возразил Фабио Монро, спортивный директор команды. Невысокий, полный до такой степени, что казался круглым, он говорил редко. — Парни, давайте закроем боксы, тут Пио прав. Лишние глаза и уши нам ни к чему.

— Да нет, Фабио, давай разберемся, — Рольф скрестил руки на груди. — Меня только что в убийстве обвинили. Хотелось бы знать, на каких основаниях.

— А тебе мало имеющихся? — Пио сжал кулаки. — Ты вообще сегодняшнюю ночь на нарах проведешь!

— Ни одного еще не слышал, — у Рольфа подвело живот, но не от волнения или страха, а от голода. Организму плевать на мировые революции, у него распорядок строгий: пока из машины не вылез, он о еде и не вспоминает, как только — так тут же заявляет о своих потребностях. Сегодня в желудке у Рольфа была только вода с электролитами и простая вода.

— Услышишь, — выплюнул Пио. — Господа полицейские, я официально предъявляю