По дороге к смерти - Джеймс Хедли Чейз

— Ты уже готов к работе? — поинтересовался Доминико. — Опять собираешься петь и валять дурака?

— Так для этого я сюда и приехал, — сказал Рэнди, высвобождая руку и тряся онемевшими пальцами. — Соло, знакомься: Гарри Митчелл, бывший старший сержант парашютных войск, три года во Вьетнаме, олимпийский чемпион по плаванию. Я тебе о нем говорил. Он ищет работу.

Доминико повернулся к Гарри. Мужчины посмотрели друг другу в глаза.

— Вьетнам, а? Встречал там моего сына, Сэма Доминико, третья рота, морская пехота?

— Нет, не встречал, но третью роту знаю: прекрасные ребята, — сказал Гарри.

— Да уж. Парашютисты тоже отличные ребята. — Доминико протянул руку. — Хочешь работу? Умеешь плавать?

Гарри пожал его руку. Пожатие Доминико было крепким, но не вызывающим. А Гарри было приготовился с честью на него ответить.

— Плавать? Да я вам говорил! — нетерпеливо перебил Рэнди. — Он почти золотой медалист. Конечно, он умеет плавать!

— Я не с тобой говорю. — Доминико все еще не спускал глаз с Гарри. — Ты хочешь быть спасателем? Плата — тридцатка в неделю, жилье и питание. Согласен?

— Я приехал за солнцем и воздухом, — ответил Гарри. — Я не сгоряча это делаю. Если вам нужен спасатель, я буду спасателем. Рэнди сказал, что еще всякую работу нужно выполнять… ну что ж, я буду этим заниматься.

Доминико внимательно посмотрел на него, потом улыбнулся:

— Ну так ты принят. Я сейчас иду на рынок. Уже опаздываю. — Он повернулся к Рэнди: — Займи свой домик. Гарри может разместиться в соседнем. Покажи ему… устрой там все. — Он опять повернулся к Гарри: — На этой неделе все спокойно. Купальный сезон начинается со следующей. Ты отдохни, ознакомься с нашими порядками, оглядись, насладись солнцем и воздухом. На следующей неделе начнешь работать. Как, идет?

— Идет.

Доминико смотрел на Гарри странным, насмешливым взглядом. Внезапно он протянул руку и сжал правое плечо Гарри.

— Силач, — сказал он, словно просто думая вслух. — Ну и удар у тебя должен быть, Гарри.

— Пожалуй, есть.

— Ты хорошо бьешь?

— Когда вынужден.

— Я тоже.

Гарри успел почувствовать, что грядет удар, короткий, быстрый, смертельный. Он инстинктивно чуть отклонился, уворачиваясь от удара, направленного в грудь, так что кулак Доминико проскочил между ребрами и локтем, а Гарри не задумываясь коротко и прямо ударил Доминико. Ему показалось, что он попал кулаком по двери сейфа.

Доминико дернулся, заморгал, у него перехватило дыхание.

Они посмотрели друг на друга, потом Доминико ухмыльнулся:

— Толковый парень. Тебя не свалить, и сам ты бьешь здорово. Толково. А удар держишь?

— Если приходится.

Доминико засмеялся. Потрепал Гарри по плечу.

— Кажется, ты мне нравишься. Располагайся. Поговорим о Вьетнаме, а? В письмах мой сын ничего не рассказывает, весь в меня. Ты мне расскажешь, что там творится, а?

— Конечно, — кивнул Гарри.

Кулак возник ниоткуда, но Гарри ждал его. Он отклонился — кулак проскользнул мимо уха: удар, от которого он мог бы и не встать. Опять он поразил широкую грудь Доминико, и опять Доминико дернулся, заморгал и перевел дыхание.

— Очень толковый парень, — произнес он, как только смог заговорить. В его глазах была смесь восхищения и досады. — Мы будем лучшими друзьями. Вот это классный удар. — Он изучал Гарри, склонив голову набок. — Превосходная реакция. Ты никогда не думал профессионально этим заняться?

— Мистер Доминико, — тихо сказал Гарри, глядя прямо в маленькие черные глазки. — Я хочу у вас работать. Мне не надо было вас бить, но если кто-нибудь пытается меня ударить, я отвечаю почти бессознательно. Простите.

Доминико широко раскрыл глаза.

— Простить? Не надо просить прощения. Я люблю хорошие удары. Они мне печенку встряхивают, а мне это полезно. Но вот что я тебе скажу: если б у тебя реакция была похуже, этот мой удар вырубил бы тебя на неделю.

— Правда? — Гарри говорил без тени иронии. — Я рад был бы оказаться вашим другом, мистер Доминико, но больше не заставляйте меня отвечать на ваши удары. Они меня нервируют. Я могу в следующий раз не сдержаться.

Улыбка исчезла с лица Доминико, но маленькие глазки усмехались.

— Так ты сдерживался, а?

— Я не хотел вас покалечить, — проговорил Гарри.

В этот раз удар Доминико почти достал Гарри. Кулак попал в подбородок, хотя Гарри пытался уклониться. Его ответный удар в челюсть отбросил Доминико на стол — Соло разнес стол и рухнул на спину. Он лежал как кит на мели, с невидящими глазами, широко раскинув руки.

— Бог мой! — задохнулся Рэнди. — Ты с ума сошел! — Он рванулся вперед, выпучив глаза, но Гарри схватил его за руку.

— Оставь его. С ним все в порядке, — сказал он. — Он любит хорошие удары. Ты же сам слышал.

Жизнь вернулась к Доминико. Он воззрился на Гарри, протер глаза, чтобы сфокусировать взгляд, потом ухмыльнулся: ухмылка не вполне удалась, но все же смотрелась не так уж плохо. Он протянул свою гигантскую руку, и Гарри взялся за нее, помогая Доминико подняться на ноги.

— Черт тебя возьми, это лучший удар, который мне довелось испытать. — Доминико потер челюсть, улыбка была уже вполне сносной. — О'кей, Гарри, кончили игрушки. Мы, похоже, будем лучшими друзьями. Что я тут наговорил? Тридцать долларов? За этот удар получаешь сорок и лучшую еду, самую лучшую. Располагайся. Рэнди, проследи. — И он тяжело, немного неуклюже зашагал по песку к своему «бьюику».

Какое-то время Гарри с Рэнди молча стояли и смотрели, как Соло залезает в машину и отъезжает, потом Рэнди с неловкостью произнес:

— Я покажу тебе твою комнату. — На Гарри он не смотрел. По его тонкому лицу можно было понять, что он шокирован и огорчен происшедшим.

— Нет! Убери его отсюда!

Девушка — как понял Гарри, это была Нина Доминико — появилась в дверях ресторана. При виде ее у него внутри что-то оборвалось: будто он дотронулся до оголенного провода и получил электрический шок.

Он вспомнил слова Рэнди: «Нина — нечто удивительное. Ты должен ее увидеть, чтобы понять, насколько она уникальна».

Что ж, подумал он, Рэнди не преувеличивал. Ей было года двадцать два — двадцать три, роста она была среднего, но казалась выше из-за стройной фигуры — красивая грудь и длинные стройные ноги. Волосы до плеч, чернее воронова крыла, — она носила их на прямой пробор, и они обрамляли лицо, придавая ему какую-то дикую чувственность, которая взволновала Гарри, — ни одна женщина еще не действовала на него с такой силой. Нина Доминико была в жуткой ярости, и он подумал, что из-за ее свирепости и сверкающих черных глаз она выглядит красивейшей женщиной, какую он когда-либо видел.