Анекдот в осенних ботинках - Марина Серова

Я посидела еще с минуту. Вдруг Зинка встрепенулась, подняла голову и как-то сосредоточенно начала растирать рукой грудь — видимо, избыток алкоголя плохо на нее подействовал. Она пробормотала что-то нечленораздельное, потом собралась с силами, доползла до кровати и повалилась на нее. Вскоре раздался храп. Мне ничего не оставалось, как уйти по-английски, не прощаясь…

Я уже собралась было звонить Кире, чтобы сообщить о некоей неуловимой подруге Марине, но потом вспомнила — я же обещала оставить это дело! Не оберешься всяких неприятных высказываний в свой адрес. И тем более что я практически ничего полезного не выяснила, чтобы делиться информацией с Кирьяновым. Мало ли какая Марина, мало ли какая подруга! Поэтому звонок не имел смысла, и я отправилась домой. Побуждение к действию, которое сделали мне кости, можно было расценить как фальстарт. Хотя кости знают больше, чем я. Кто знает, чем мои сегодняшние мытарства по коммуналкам отзовутся в дальнейшем?

* * *

И тут проявился мой знакомый менеджер среднего звена. Я уж про него и забыла, за всеми проблемами. Шутка ли, после периода застоя — два месяца уже не работала по специальности — на меня свалились два трупа. Может, это — напоминание о том, что нельзя терять квалификацию? Но я вроде ни при чем, просто клиенты куда-то испарились. Может, кривая преступности идет на убыль?

Вообще неплохо посоветоваться с костями. Надеюсь, что на этот раз получу новые рекомендации, помимо банальностей типа «смиритесь и ждите». С такими радужными мыслями я поспешила к заветному мешочку. Не глядя, бросила косточки на стол. Потом взглянула и обомлела.

3+36+17 — «Принимайте жизнь такой, как она есть, но из всего извлекайте уроки.»

Это что, издевательство, да? Я была в бешенстве. Кости ничего, абсолютно ничего не говорили насчет того, что надо делать! Они просто откровенно измывались надо мной. И вообще, может быть, я настолько грешна, что высшие силы решили наконец на мне отыграться? Раньше они занимались другими делами, а теперь, значит, дошли руки, да?

Вообще-то я к религии равнодушна. Ну, крещеная, конечно, не без этого. Но так, чтобы ходить в церковь, Библию читать — нет. Однако что-то заставляет, знаете ли, задумываться.

Да, скорее всего, ополчились на меня высшие силы. И вроде не грешила особенно в последнее время. Дома сидела, с мужчинами не заводила никаких легкомысленностей. Только вот разве соберусь с этим Виталием. Но он парень хороший, не какой-нибудь там подозрительный тип, коих — каюсь — много встретилось в моей биографии. Обидно… Вот так всегда. Сначала грешишь, грешишь, воруешь, воруешь, вон как наш губернатор. А потом вроде и перестанешь, а тут на тебе — наезд из прокуратуры. Обидно, да? Просто прокуратура дела свои разгребла и подумала: «Почему бы не подать сюда этого, как его… Ляпкина-Тяпкина. Давно хотели им заняться».

Ну нет, я этого так не оставлю. Волнуясь, закурила и мрачно посмотрела на такое же мрачное, пасмурное небо, откуда, как я подумала, свалились на мою голову все эти напасти. Небо зловеще безмолвствовало.

«Ну и ладно, все равно выкрутимся», — подумала я по поводу вмешательства высших сил. Успокаиваясь и настраивая себя на бойцовский лад, прошла на кухню и поставила варить кофе.

Да, так вот насчет менеджера-то… Он позвонил и в свойственной ему оптимистичной манере поинтересовался, какого черта, когда он свой «Запор-Мерс» уже загнал, как дохлую клячу, почему-то не обнаружил «Жигулей», которым уже собирался объявить войну и драться на карбюраторах.

Выслушав этот восторженно-маразматический бред, я вздохнула и сказала:

— Слушай, приезжай ко мне, а? У меня серьезные проблемы.

У Виталия мигом пропал весь оптимизм.

— Серьезные? — переспросил он.

— Заодно и расскажу. Давай, приезжай, я все равно не склонна выходить из дома.

— Ладно, — чуть обескураженно согласился Виталий, и я продиктовала ему адрес.

Он явился через полчаса с двумя бутылками пива и какой-то закуской.

— Думается, проблемы лучше обсуждать в неформальной обстановке, — сказал он.

— Возможно, — вздохнула я и пошла расставлять бутылки и закуску на журнальный столик.

Немного погодя Виталий был посвящен в мои злоключения. Реакция его мало отличалась от Кириной — ты ни в чем не виновата, так получилось, нужно спокойно выпить пива, а потом, может быть, и еще пива. Вот и весь сказ.

Ну а, собственно, на что я рассчитывала? Никто, кроме меня и, может быть, костей, не знает, как поступить. Но кости призывают пока не суетиться и воспринимать все как есть. Это немного настораживает, потому что по опыту знаю — если они ложатся таким образом, значит, впереди какие-то серьезные неприятности. А может, и просто динамичное развитие событий. Подождем, повременим.

Ждать пришлось недолго. Раздался звонок в дверь, который Виталий воспринял весьма настороженно и даже пытался вместо меня пойти посмотреть, кого это черт принес. Я открыла дверь, разумеется, сама, увидев в глазке растрепанную голову своей подруги Светки-парикмахерши. Про ее проблемы я тоже, конечно, забыла. Какой глупостью все это представилось сейчас, когда я за сутки увидела два трупа, появлению одного из которых, как ни крути, сама же и поспособствовала.

Сейчас, когда увидела ее в глазок, я все вспомнила. Про то, что отказала несчастной дурочке… Впрочем, просто оригинальной и милой особе… Ну, в общем, отказала ей в просьбе занять у меня тысячу рублей. Видимо, она пришла или высказать мне все, что обо мне думает, в негативном для меня ключе, или же явилась снова клянчить эту самую тысячу, придумав пару новых, убийственных аргументов.

— Привет, — сказала я, открывая дверь.

— Ой, Таня! — только и смогла вымолвить Светка, порывисто кидаясь ко мне и упираясь в стоявшего позади меня Виталия взглядом. — Ой! — снова выдавила она.

А я обратила внимание на то, что Светка была в осенних ботинках. Последний факт меня немало удивил. Конечно, Светка — разгильдяйка страшная, и можно предположить, что она вновь забросила свое парикмахерское искусство, а заодно и мытье полов. Но почему эта недотепа ходит именно в осенних ботинках, ведь на улице лето?

— Светка, ты что, мерзнешь? — спросила я ее прохладным пока еще тоном, ведь отношения мы не выяснили.

— С чего ты взяла? — удивилась та.

— Ну, осенние ботинки сейчас как-то не по сезону…

— Ах, Таня! — воскликнула Светка и вдруг расплакалась. — У меня такое горе, а ты про ботинки! Да тут не то что в ботинках, в валенках будешь ходить! — И она вся затряслась.

— Подожди, подожди… Что у тебя случилось?

Мы прошли в комнату, где я, присев на подлокотник кресла, обняла подругу за плечи и попробовала выяснить причину ее слез.

— Ну успокойся ты, ради бога! Ну давай с тобой помиримся и больше не будем ссориться, да? — говорила я, зная, что Светке в такие минуты как раз нужны подобные сюси-пуси.