Осколки хрустальной туфельки - Марина Серова

— Да, а что на самом деле все это значит?

Заглянув напоследок в ванную и убедившись, что и там ничего интересного нет, я вышла в коридор. Оставаться здесь дольше просто не имело смысла.

— Ты куда? — растерялся Васька.

Он отчего-то решил, что десять минут совместного пребывания на балконе сделают нас закадычными приятелями.

— Ухожу.

— Что?

Васька попытался меня остановить уже у открытой входной двери, схватив за ремешок сумки. Сумка соскользнула с плеча и упала на пол; часть ее содержимого высыпалась.

Васька испуганно уставился на пистолет. Зажигалка, помада и прочие мелочи, крайне необходимые современной женщине, его внимания не привлекли.

Мысленно обругав Ваську всеми бранными словами, я присела на корточки и быстро покидала все вещи обратно в сумку.

— Так ты не Элькина подружка… — не то вопросительно, не то утвердительно произнес Васька, когда я поднялась.

— Отвали, — огрызнулась я и, оставив Василия стоять посреди коридора, выскользнула за дверь.

Выбежав во двор, я быстро села в свою машину и завела мотор.

Отъехав порядочно от дома Эльвиры, я закурила и задумалась о нечаянно подслушанном мною разговоре.

Это невероятно, но факт! Оказывается, человек, который присутствовал на съемной квартире Эли и Олега во время скандалов, предшествовавших исчезновению одной девушки и гибели другой, человек, о котором я знала лишь по рассказам болтливой соседки, человек, который, как мне казалось, знал ответы на многие вопросы, и, наконец, тот самый, с кем у меня не было никаких шансов связаться, оказывается, был досягаем! Невероятно, но я могла выйти на него через подругу Никиты Полянского. Следовательно, ее-то мне и нужно теперь искать…

Однако полагаться на безотказную работу выстроенной мной цепочки Никита — девушка из ночного клуба «Опал» — таинственный господин по имени Готт — особо не приходилось. Я уже давно усвоила одну простую истину: люди по своей природе существа крайне скрытные, так что надеяться на готовность Готта дать исчерпывающий ответ на интересующий меня вопрос: «А не знаете ли вы, куда исчезла Ира?» — не стоило. И хотя такой вариант развития событий не нужно исключать, я не собиралась сидеть сложа руки.

Остановив «девятку» у здания областной поликлиники, где работала Ирина Соповская, я взялась за бархатистый мешочек с магическими костями.

Народную мудрость: «Знал бы, где упасть, соломки подстелил» — я намеревалась прямо реализовать на практике, для чего встряхнула двенадцатигранники, высыпала тут же на сиденье: «23+14+12» — «Старые знакомые и новые приятели не дадут вам скучать».

Поморщившись от упоминания о «старых знакомых» и решив, что новые приятели мне тоже ни к чему, я покинула салон машины и бодрым шагом направилась к поликлинике.

Едва я переступила порог заведения, где в выборе униформы пропагандируют белый цвет, повсюду воняет хлоркой, а единственным средством убедить нерадивый персонал обратить на себя внимание является конверт с несколькими купюрами, как полученный мною прогноз насчет знакомых начал сбываться.

Не успела я дойти до конца длинного коридора, как прямо по курсу у окошка регистратуры заметила своего недавнего знакомого — Олега Соповского.

В принципе в его пребывании здесь не было ничего удивительного, я бы даже сказала, что он пришел по адресу. Все же наличие недавно полученной травмы, да и просто явно выраженные психические отклонения, заставляющие его затаскивать малознакомых девушек к себе в квартиру и на их глазах совершать попытку суицида (а как иначе назвать его потерю сознания вследствие удара о книжную полку), — все это определенно обязывало его записаться на прием к доктору. Но что-то мне подсказывало, что не за тем явился сюда сей господин.

Я остановилась неподалеку от Соповского и начала сверлить его глазами. Уже через пару минут мой «гипноз» дал свои результаты. Олег прервал диалог с толстой теткой за окном регистратуры и неожиданно обернулся. Когда наши взгляды встретились, я улыбнулась Соповскому самой ослепительной улыбкой и помахала рукой.

— При-ивет!

Вообще-то предполагалось, что Олег тоже будет рад меня видеть, но что-то в его позеленевшем лице говорило об обратном. Очевидно, воспоминания о пистолете в моей сумочке были еще свежи в его памяти. И, вероятно, все те же воспоминания заставили его с такой скоростью припустить от меня по коридору, что только пятки засверкали.

Я не желала зла этому человеку, у меня просто сработал чисто профессиональный рефлекс: не терплю, когда от меня удирают. Поэтому с воплем «Стоять!» я ринулась следом за Соповским.

На начальном этапе я на несколько метров отставала от Олега, но в следующем коридоре расстояние между нами значительно сократилось. Я уже предчувствовала победу, когда неожиданно возникло небольшое препятствие, заставившее меня остановиться. Дверь с табличкой «служебное помещение» распахнулась, и из нее, медленно пятясь назад, выбралась тетка с двумя эмалированными ведрами, очевидно, наполненными водой. Несчастная женщина и не догадывалась о надвигающейся на нее угрозе в лице мчащегося по коридору Олега.

Когда до неминуемого столкновения оставались доли секунды, я зажмурилась, и почти тут же послышался дикий вопль уборщицы и грохот эмалированных ведер.

Соповский, как и полагается нарушителю, с места столкновения моментально скрылся. А вот мне пришлось выслушать весь поток ругани несчастной женщины. Глядя на меня, как на врага народа, она кричала на весь коридор:

— Разве вам не известно, что вы находитесь в больнице, где следует соблюдать тишину и покой! — орала уборщица, и ее вопли наверняка были слышны не только на всех этажах поликлиники, но и на улице.

— Позвольте, я пройду… — промямлила я.

Но обозленная тетка даже не шелохнулась. Вместо этого она продолжала горланить:

— Совсем совесть потеряла, да? Никакого уважения к людям нет?!

Я смутно представляла себе, как уважение или его отсутствие помогло бы ей избежать «знакомства» с Олегом. И хотя по поводу потери совести у меня еще были кое-какие мнения, вступать в диалог с уборщицей у меня не было никакого желания, и, смирившись с мыслью, что продолжать преследование Олега уже нет никакого смысла, я предпочла быстренько самоликвидироваться.

Однако мое возвращение к регистратуре тоже сопровождалось неудачей. Меня опередил невысокий, худощавый господин в светлом костюме. Он первым занял место у окошка и вступил в беседу с сотрудницей. А я была вынуждена остановиться неподалеку и дожидаться своей очереди.

«Очень любопытно было бы знать: что здесь делал Олег Соповский?» — размышляла я, скользя взглядом по бесчисленным объявлениям специфического характера, в изобилии представленным на стенде, возле которого я остановилась.

— …У меня была назначена встреча, — услышала я краешком уха диалог расторопного дяденьки и регистраторши.