Душитель со 120 страницы - Валерия Леман

Скажу откровенно, как на исповеди: все три часа полета я дрых без задних ног. Очевидно, сказалась нервотрепка последних дней, не исключая шок от встречи с Васьком. Я попросту отключился от внешнего мира, откинувшись на спинку кресла лайнера и решительно шагнув в мир снов. И первый, кто меня там встретил, был галантный и обворожительный Старый Лис.

В измерении сна он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, на самом обыкновенном пеньке, но с таким видом, словно находился как минимум в конференц-зале французского посольства в Москве.

Холеной ручкой с безупречным маникюром он опирался на трость из какого-то хитрого камня с ажурными разводами на рукоятке, а в его правом глазу блистал абсолютно немыслимый в реальности монокль.

– Привет, мой славный Ален, – любезно обратился он ко мне, небрежно кивая. – Куда путь держим?

Я горестно уставился на отца, ощущая себя рядом с ним убогим и сто лет не мытым, не чесанным.

– Куда глаза глядят, – отвечал я с ноткой обиды.

Старый Лис продолжительно и выразительно рассмеялся.

– И куда ж глядят твои глаза, родной мой?

В этот самый момент он вдруг стал поразительно похож на маму – высокую статную шатенку с серыми, чуть с грустинкой, глазами.

– И сам не знаю.

И тут же все переменилось: теперь я сидел рядом с мамой на удобном диванчике нашего домика в зеленой зоне Москвы с петушком на флюгере. Когда-то домик построил маме отец, и, признаться, сама мама не ожидала от него подобного широко жеста, потому как с самого начала они жили как кошка с собакой – лаясь да царапаясь по всякому поводу и без него.

Но дом был отстроен, как и оранжерея рядом с ним, а уж мама, трудясь, как пчелка, с утра до вечера, превратила всю территорию в настоящее зеленое царство со всевозможными деревьями и кустарниками. Здесь мы с Ольгой играли в индейцев, а по вечерам по очереди прибегали к маме на диванчик, чтобы выплакать перед ней все свои детские горести и обиды.

И вот, как в далеком славном детстве, мы вновь сидели с дорогой мамой на нашем «семейном» диванчике, и я с отчаянной яростью перечислял ей весь список своих претензий к Соне Дижон.

– Понимаешь, мам, Соня никогда меня не слушала. Вот и сейчас надумала играть свадьбу, а я этого не хочу, не хочу, не хочу!

Мама только улыбалась и покачивала головой.

– Ну и прекрасно, мой дорогой. Я всегда тебе говорила: желание – огромная сила, если ты хочешь чего-либо всем своим существом, это обязательно сбудется.

– Я не хочу этой свадьбы всем своим существом! – Мой голос звенел и вибрировал, срываясь от волнения. – Свадьбе с Мишей не бывать, потому что никто на свете не любит Соню так, как я. Свадьбе с Мишей не бывать – правильно я говорю?

Мама смотрела на меня серыми мудрыми глазами, улыбалась и поглаживала по головке, что-то еле слышно напевая.

Тут же откуда-то из-за ее спины вынырнул Старый Лис в махровом халате; он сладко зевнул и проговорил небрежно-светски:

– А не пора ли нам пора?..

С этой фразой, звонко звенящей в ушах, я и проснулся; в тот же самый момент самолет благополучно приземлился в Софийском аэропорту.

Болгария встретила меня ослепительным солнцем и широкими улыбками повсюду: я шел на выход, и весь встречный народ, казалось, был рад видеть милейшего Алена на болгарской земле.

Надо ли говорить, что я немедленно заразился этой улыбчивостью и, казалось, начисто позабыл обо всех изменах и неприятностях. В те мгновенья я был свято уверен, что не просто успешно расстрою свадьбу Миши и Сони, но и прекрасно отдохну, покрывшись бронзовым загаром не хуже Васька.

– Привет! – вдруг раздался за спиной жизнерадостный голос с легким акцентом. – Рад приветствовать вас на болгарской земле!

Я обернулся. Передо мной стоял, заразительно-радостно улыбаясь и протягивая мне руку для пожатия, худенький паренек, почти черный от загара, с ослепительно-голубыми глазами и почти белоснежными кудряшками до плеч.

Я поспешил сделать отстраняющий жест:

– Привет, парень, но я ни в чьих услугах не нуждаюсь, меня будут встречать.

Парень весело расхохотался и бойко потянулся рукой к моему чемодану.

– Так я вас и встречаю! По заданию комиссара полиции Стефана Петрова.

Последняя фраза, произнесенная на полтона ниже, невольно заставила меня едва ли не вздрогнуть.

– Полиция? А при чем здесь…

Тут до парня дошло, что первым делом ему стоило представиться и прояснить ситуацию, так что он охнул, хлопнул себя по лбу, затем сунул руку в нагрудный карман рубашки и наконец ткнул мне в лицо удостоверение инспектора уголовного розыска Софии Ивана Млнчева.

– Извиняюсь! Я должен был сразу вам представиться: Иван Млнчев, инспектор угрозыска. Встречать вас комиссар специально отправил меня, потому что я хорошо говорю по-русски – у меня мама русская. Вот я вас и встречаю. Идемте в мою тачку?

Потрясенный подобной встречей, я молча последовал за дивным полицейским. Первые минуты в моей голове царили обрывки мыслей: почему меня в Болгарии, куда я летел к доброй старой Пенке, вместо нее встречает полиция, да еще уголовный розыск? Что, в конце концов, здесь происходит?! Пенка всегда была образцово законопослушной, к кражам и убийствам слабости не имела, а тут – комиссары, инспекторы… Господи, прости меня и за все сразу! Как это она написала мне на Фейсбуке: «Тут такие проблемы…» Черт возьми, что же случилось?

В одно мгновение меня вдруг охватила отчаянная паника, я глубоко вздохнул и резко опустил руку на плечо инспектору, который, в свою очередь, от неожиданности едва не выронил мой чемодан.

– Послушайте, колитесь сразу: что случилось? Почему вместо Пенки меня встречает софийская полиция? С Пенкой все в порядке?