Праздник теней - Марина Серова

— Ну?

Я побоялась, что не смогу ответить с такой же обезоруживающей лаконичностью. Однако рискнула спросить, не знает ли она, как мне найти Клавдию Евдокимовну Новикову, проживающую в этом подъезде. Втайне я продолжала лелеять хрупкую надежду, что она и является искомой Клавдеей.

— А никак ее счас не найдешь, — ответила дама, — Клавдейка у нас нонче деловая. На работе она.

Явно посчитав объяснение исчерпывающим, она отвернулась.

— Когда же она вернется? — не успокоилась я.

— Скоро, — пообещала дама, — она в одиннадцать возвращается. У нее со старых времен осталось: если в одиннадцать не выпьет, ей плохо.

Я догадалась, что передо мной находится любительница бесстыжих песен Ираида, из-за которой несчастная Клавдея была вынуждена оторваться от любимого напитка. Если раскинуть мозгами, находящаяся в тот час на улице Ираида тоже вполне могла видеть Марика. Но моя надежда не оправдалась. На мой вопрос Ираида ответила, что была занята и нечего ей по сторонам смотреть. Дальнейшее молчание сообщало мне, что и со мной ей тоже особо некогда разговаривать. Мы сидели и молчали довольно долго. Ираида продолжала грызть семечки. Я тоскливо вглядывалась в конец улицы, где должна была появиться Клавдея. Замятин и его команда явно ни при чем, подумала я, все было бы слишком просто. Хотя с другой стороны — почему я должна ему верить? Вполне возможно, что он все-таки знает нечто, что не считает себя обязанным мне сообщать.

И все же вряд ли замятинцы стали бы красть ребенка. Слишком мелко для них. Они бы работали крупнее. Ладно, буду ждать его звонка.

— Вон твоя Клавдея, — оторвала меня от моих размышлений Ираида, — тащится.

Я увидела в конце улицы странное существо. Оно было начисто лишено признаков не только возраста, но и пола. На голове был намотан цветастый платок, замусоленный халат Клавдея использовала как пальто, поскольку он был надет сверху свитера и тренчиков с отвисшими коленями. Ноги были обуты в огромные мужские ботинки. Такого я не видела еще никогда.

— Клавк! — гаркнула прямо над моим ухом Ираида. — К тебе тут девка пришла. Насчет пацана.

Дальнейшие действия Клавдеи было трудно бы объяснить даже психиатру. Она отчего-то задергалась и явно собиралась сбежать. Поняв, однако, что это будет подозрительно, с важной миной подошла к нам и спросила:

— Чего ты орешь? Какого пацана? — И уже обернувшись в мою сторону: — Чего надо-то вам?

— Клавдия Евдокимовна, — начала я, — я сестра мальчика, которого вы видели последняя. Пожалуйста, расскажите мне, что именно вы видели.

Клавдея шарахнулась от меня, как черт от ладана. Даже руками замахала.

— Ничего я не видела. Я все в милиции наврала. Спьяну чего не придумаешь? — с этими словами она постаралась смыться. Быстрыми семенящими шажками она вошла в подъезд и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

— Вот сука какая! — осуждающе молвила Ираида. — Шантажница вонючая! Она ить тебе теперь дверь ни за какие деньжищи не откроет. А пацана она видела, сучара. Только говорить не хочет.

Я махнула рукой. Надо было все-таки попытаться наладить с Клавдией Новиковой контакт. Я вошла в омерзительно пахнущий подъезд и позвонила в новиковскую дверь. Сначала мне не открывали. Потом дверь дрогнула. В щелочке показался остренький Клавдеин носик.

— Клавдия Евдокимовна, — попросила я почти заискивающе, — я знаю, что вы отказались от своих показаний в милиции. Но я не милиционер. Я сестра Марика. Пожалуйста, помогите нам. Я заплачу вам. Честное слово.

Я достала из сумки бутылку. Глаза Клавдеи на мгновение зажглись искрою разума. Она смотрела то на меня, то на бутылку тем странно-хитрым взглядом, который свойственен слабоумным детям или людям с психическими отклонениями. Клавдея явно обдумывала, как ей завладеть бутылкой с наименьшими потерями. А бутылочку мою ей страшно хотелось. То ли ее сильно напугали, то ли там было повыгоднее, но у меня ничего не вышло.

— Ничего я не знаю, — решила она не связываться со мной, — оставьте меня в покое. — С этими словами дверь закрылась, пряча Клавдию от моих глаз.

Оставаться было бессмысленно. Я вышла во двор. Ираида, почувствовавшая бутылку с безошибочностью пойнтера, дружелюбно поинтересовалась:

— Ну чо? Заперлась и не открывает?

Я кивнула и присела рядом. Честно говоря, я безумно надеялась разговорить Клавдию. Основной упор я ставила именно на ее показания. И такой облом!

— Она ж теперь у нас важная, — протянула насмешливо Ираида, — ее недавно на «мерине» привезли…

Я подскочила. На «мерине»? Вот это да… Уж не на том ли самом, который Клавдея увидела в этом дворе два дня назад?

— Пожалуйста, — взмолилась я, — не могли бы вы вспомнить, какого он был цвета. — Ираида искренне старалась мне помочь. Она даже наморщила лоб. Но вспомнить ей не удалось. Однако она заставила меня еще раз подпрыгнуть, когда сообщила:

— Клавка ж их поначалу решила шантажировать. Где-то она этих мужиков увидала. Пришла радостная и говорит: «Ну, Ирка, я таперича деньгами засыплюсь. Этот пацан, Ирка, золотой. Беды знать не буду». А на следующий день ее и привезли. Ну, на «мерине», — пояснила она в ответ на мое недоумение. — Она теперь у них и работает. С шантажом-то ее обломали.

Больше Ираида ничего не знала. Я выдала ей честно заработанную бутылку. От благодарности сия достойнейшая женщина прослезилась и пообещала мне помогать, даже попробовать еще чего-нибудь из Клавки вытянуть.

Она даже не подозревала, как полезна мне оказалась. Теперь я знала, что Клавдия Новикова связана с киднепперами. Значит, через нее можно на них выйти. И — найти Марика!

* * *

Взглянув на часы, я увидела, что у меня, оказывается, еще есть время на чашечку кофе. Экая роскошь… Просто дар от Господа…

Я заехала домой, и, стоило мне поставить чайник, раздался телефонный звонок.

«Нет мне покоя даже в собственном домашнем уюте», — подумала я с тоской. Ладно, деваться-то все равно некуда. Я подняла трубку.

— Алло, я вас слушаю.

— Таня? — я узнала замятинский голос.

— Да, — говорить с ним мне не очень хотелось — а вдруг он звонит, дабы пересказать мне в очередной раз восьмую главу своих любимых «Протоколов»? Слушать эту мрачную околесицу у меня не было сил.

— Я навел справки, Таня. Даже у наших экстремистов, как вы их там называете…

— Вань, — устало сказала я, — я вас никак не называю… И, если честно, я не понимаю, чего ты так обиделся. Вы симпатичные ребята, только Нилуса вашего я не буду читать. Он пишет скучно.

— Я не об этом, — кажется, Ванька волновался. — Тань, ты что-нибудь слышала о поклонниках-саммаэлитах?

— Чего?

Ни о каких саммаэлитах я не слышала. Но их существование меня не поразило. Нисколько. Есть же прерафаэлиты, может, это тоже художники такие?