Сделай одолжение - сдохни! - Джеймс Хедли Чейз

– В молодости мы с миссис Фремлин вместе работали в больнице. Она вышла замуж за стального короля, а я – за учителя местной школы. – В голосе ее прозвучал оттенок грусти.

– Тебе больше повезло, – сказал Олсон. – Фремлин был тяжелым человеком.

– Значит, она действительно так плоха? – сказал я, чтобы поддержать беседу.

– Бедняжка Элен умирает…, лейкемия, – сказала миссис Хансен с горечью. – Вчера доктор Чандлер сказал мне, что теперь это вопрос нескольких недель.

– Но Марта, тебе совсем не подобает распространять такие слухи, – резко сказал Олсон. – Да и доктору Чандлеру не следовало обсуждать с тобой состояние Элен.

– Чепуха, Юле! Ты, кажется, забыл, что когда-то я была медсестрой. Естественно, доктор Чандлер мне доверяет, он же знает, что я ближайшая подруга Элен.

– Ладно, но тогда прекрати болтать о том, что тебе сказал доктор Чандлер. Кстати, я не удивлюсь, если Элен протянет еще целый год.

– Три или четыре недели, – уверенно заявила миссис Хансен. – Ни одним днем больше, и позволь мне сказать тебе. Юле, что доктор Чандлер знает, о чем говорит, а ты нет!

– Давайте выпьем кофе в патио, – сдавленным голосом сказал Олсон, и на этом спор кончился.

Пока миссис Хансен мыла посуду, Олсон сказал:

– Простите, что говорю это, мистер Девери, но я нахожу довольно странным, что молодой человек, получивший, очевидно, неплохое образование, вынужден тратить свое время, обучая желающих водить машину.

– Я не считаю это пустой тратой времени, – улыбнулся я в ответ. – Кто-то ведь должен это делать. Так почему бы не я?

– Вряд ли это удовлетворит ваше честолюбие.

– А кто сказал, что я честолюбив? – рассмеялся я. – Даже до того, как меня призвали в армию, я довольствовался тем, что имею, а после Вьетнама…

Последовала долгая пауза, потом Олсон сказал:

– В нашем городе для образованного человека открывается широкое поле деятельности. Например, мне скоро понадобится бухгалтер. Мой выходит на пенсию. Вы, мистер Девери, когда-нибудь занимались бухгалтерией?

Я понял, что он старается мне помочь, как старался помочь Берт Райдер, но меня это не заинтересовало. Меня интересовал только миллион Маршалла.

– Никогда, – солгал я. – Я едва знаю, сколько будет дважды два. Спасибо, что вы подумали обо мне, мистер Олсон. Откровенно говоря, я доволен тем, что есть.

Он разочарованно пожал плечами:

– Что ж, смотрите не прогадайте. Выслушайте совет человека опытного. Не забывайте старую пословицу про перекати-поле…

Тут появилась миссис Хансен, и Олсон, взглянув на часы, сказал, что ему пора отправляться в церковь. У него занятия по слову Божьему.

Вернувшись в свою комнату, я лег на диван и стал оценивать добытую информацию. Кое-что теперь было известно точно – Маршалл получит в наследство миллион долларов; можно также считать установленным, что его тетка не протянет больше нескольких недель. Похоже, что я появился на месте действия как раз вовремя.

Хотел бы я знать, во что вложен этот миллион и какой ежегодный доход он приносит. Олсон должен быть в курсе, но просто взять и спросить его нельзя. Возможно, знает Маршалл, но возможно, и нет. Я, конечно, могу аккуратно прощупать почву, когда встречу его в следующий раз, но как встретиться с ним, если только не приходить специально к поезду? Это слишком бы бросалось в глаза. И мои мысли переключились на миссис Маршалл.

До того как я попал в тюрьму, немалая часть моего свободного времени отводилась женщинам. Я оказался достаточно глуп, чтобы жениться на женщине восемью годами старше меня. Через пару лет я утратил к ней интерес и стал поглядывать на сторону. И обнаружил, что кругом полно симпатизирующих мне девушек, которые намного моложе и намного привлекательнее, чем моя жена. После года непрерывных измен жена в конце концов меня застукала. В то время я не мог себе позволить развод, поэтому после долгих увещеваний и клятв ухитрился убедить ее, что подобное больше никогда не повторится, что я окончательно вернулся в лоно семьи. Потом меня забрали во Вьетнам. Там я развернулся вовсю. Вьетнамские девушки были податливы и восхитительны. Вернувшись домой, я обнаружил, что после ночной жизни Сайгона жизнь с моей женой невыносимо скучна. Я снова начал ее обманывать, затем закрутилась эта афера со слиянием двух фирм, и я попал в тюрьму. К тому времени жена решила, что с нее хватит, и нашла себе кого-то другого. Она взяла развод. Что ж, по крайней мере, мне не надо было платить алименты.

Не считая нескольких шлюх для разрядки, я держался в стороне от женщин по той простой причине, что не мог себе позволить ухаживать за ними, угощать их и водить в кино, прежде чем забраться к ним в постель. Сейчас я впервые за все время задумался, может ли мой сексуальный опыт принести мне пользу.

Судя по тому, что я слышал, миссис Маршалл жила как отшельница. Если она не совсем ненормальная, ее явно должно обрадовать мужское внимание. Если я сумею правильно с ней обращаться, то смогу получить от нее больше информации, чем от ее мужа. Проблема, конечно, в том, как с ней познакомиться.

Я ничего не мог сделать до следующего дня, до понедельника. Маршалл наверняка поедет во Фриско. Допустим, сказал я себе, я подъеду к его дому поинтересоваться, как его дела…, представлюсь тем доброхотом, который спас его от полиции и привез домой с железнодорожной станции. Просто дружеский визит. Что плохого в такой идее?

Я поразмыслил и пришел к выводу, что это опять чересчур прозрачно. Мне нужно быть терпеливым. Времени у меня еще много. До тех пор, пока тетка не умрет и Маршалл не получит деньги, я должен ждать.

Встав с дивана, я натянул на себя плавки, прихватил полотенце и отправился на пляж.

Казалось, в Викстеде всех осенила та же самая идея. К воде мне пришлось пробираться между распростертыми телами. Я плавал среди взвизгивающих и хохочущих подростков, среди каких-то жирных теток, тощих пожилых мужчин и нескольких глубоких стариков.

Такие развлечения не для меня.

Возвращаясь по песку к дому миссис Хансен, я услышал, как меня окликают по имени. Оглянувшись, я увидел Джона Пиннера, сидящего на раскладном стуле в тени под пальмой. Он помахал мне рукой.

Подойдя к нему, я услышал:

– Приветствую, дружище. – Он указал на свободный стул рядом с собой:

– Дай отдых ногам, если у тебя нет дел поважнее.

Я уселся рядом с ним.

– Моя жена только что ушла домой, – сказал Пиннер, словно оправдываясь, почему он оказался в одиночестве. – Ей нельзя слишком долго быть на солнце. Я слышал, что ты поладил с Бертом. Как тебе нравится эта работа?

– Очень нравится, спасибо вам, мистер Пиннер.

Он пригладил свои марк-твеновские усы, и в глазах его мелькнула искорка.

– Я тебе говорил…, у нас славный городок, лучший на Тихоокеанском побережье. – Он залез рукой в полиэтиленовую сумку и извлек оттуда сигару. – Хочешь сигару?