Сафари на гиен - Наталья Александрова

– Чего-чего?

– Не смейся, там ларек такой, где все продается: фотографии чемпионов породы с их автографами, или там собака года, медали разные собачьи, например, за спасение в горах, и все такое прочее. Еще книги из серии ЖЗЖ – «Жизнь замечательных животных».

– Неужели покупают?

– Конечно! Иностранцы вообще пачками берут. Наденут дома на свою болонку кучу медалей и говорят соседям, что она у них герой-спасатель.

– Совсем у людей крыша поехала!

– Спрос рождает предложение, – наставительно произнесла Надежда. – Да, что я тебя звала-то! Евдокию вчера убили!

– Какую еще Евдокию?

– Да дворничиху из соседнего дома, она у нас раньше работала, маленькая такая и голос визгливый, вспомнил?

– Ну, вспомнил, а что?

– А то, что нашли ее вчера утром на лестнице с ножом в груди и с розой. И записка тоже была «С днем рождения!».

– Да ты что? А у нас еще не знают…

– Еще бы у вас знали, когда полиция-то районная приезжала. Вон из нашего сорок пятого отделения. И Павел Савельич приходил, участковый. А к вам когда еще дойдет!

– Точно это?

– Как в аптеке. Информация, считай, из первых рук. Наша Мария Петровна гуляла сегодня с Тяпой.

– Какая Мария Петровна?

– Сергей, ты меня не зли! Ты что, Марию Петровну не знаешь из сто шестой квартиры? И Тяпу?

– Так информация-то от Тяпы, что ли?

– Слушай, я тебя убью! Евдокию нашла Маргарита Ивановна, зубная врачиха. Ее собака в полседьмого подняла, они и пошли, а Евдокия на лестнице лежит.

– А чего они поперлись в такую рань?

– Ну, понос у Рамзеса был от пирожных с кремом! А сегодня Мария Петровна с Маргаритой целый час гуляли, и Тяпа с Рамзесом, так что все верно тебе рассказываю.

– Ничего себе, как у вас информационная служба поставлена.

– Так что жди, скоро тебя третьим трупом озадачат.

– Да я и с этими двумя не знаю, что делать. Эксперт говорит, ножи самые обыкновенные, немецкие, лазерной заточки, про розы мало что можно сказать, а фломастер на записках одинаковый. И ты понимаешь, видно, что человек-то орудовал не случайный, не первых попавшихся теток убивал. Потому что, во-первых, дни рождения действительно у них в это время были. С директрисой он прямо в тот же день угадал, а с вашей Сталиной чуть раньше постарался, дня на два, что ли, опередил…

– Дело серьезное, трудно подгадать, чтобы к самому праздничку!

– А во-вторых, – подхватил Сергей, – если Сталину ему было пришить легко, потому что там, в Мамине, народу никого нету, то с директрисой посложнее будет. Как он в школу попал? Скорее всего, ключи у него были от черного хода.

– Ключи-то он мог запросто подобрать, какие там в школе замки?

– Я проверял: у черного хода решетка и замок висит амбарный. Но все это говорит только об одном: он готовился к преступлению заранее и тетки были ему знакомы.

– Значит, и между ними должна быть связь!

– А ее-то как раз я и не могу обнаружить… Хожу, как дурак, людей опрашиваю, а толку – чуть. Вот ты говоришь, что теперь он еще одну ножом пырнул…

– Какие, говоришь, ножи-то?

– Немецкие, из набора, в каждом ларьке продаются.

– Так это не немецкие, а турецкие, я в газете читала, у немецких клеймо не так расположено. Постой-ка! – Надежда порылась в кухонном столе и вытащила запечатанный набор ножей. – Мне подарили, я еще не раскрывала. Такие ножи?

– Да, такой набор, пять ножей.

– Пять, говоришь? – пораженные одной мыслью, они уставились друг на друга.

– Ой, Сережа, попомни мои слова, будут у тебя еще два трупа!

– Типун тебе на язык, – окончательно расстроился Сергей.

В понедельник Сергей с утра поехал поговорить с родственниками Софроновой Сталины Викентьевны. Зачем это нужно, он и сам не представлял, потому что вряд ли родственники могли что-нибудь знать про убийцу, но Сергей решил, что волка ноги кормят и что, возможно, его осенит, так сказать, по ходу дела. Выйдя из трамвая на нужной остановке, он посмотрел бумажку с адресом. Так, дом 62, квартира 80. В квартире 80, однако, никто не открыл, тогда Сергей поразмыслил и спустился этажом ниже. Он рассуждал просто: во-первых, нижние соседи всегда лучше слышат, когда наверху скандал, беготня и топот, во-вторых, если протечка или штукатурка сыплется, то нижние соседи страдают и отношения портятся, а когда у соседей отношения натянутые, можно про них узнать много интересного. Сергею повезло: в нижней квартире ему открыла, не спрашивая, бойкая бабуля. На строгое замечание, что вот предупреждает вас полиция, а вы все равно в дом всех пускаете, не спрашивая, бабуся махнула рукой и сказала, что она Сергея в глазок видела и сразу определила, что человек порядочный, а дома одной сидеть скучно. И если надо что-то про верхних соседей узнать, то лучше, чем она, этого никто не расскажет, а у нее, бабули, сейчас как раз время есть, пока внуки из школы не пришли, а обед она вчера на два дня сварила.

Заручившись согласием Сергея, бабуля начала рассказывать гладко, без наводящих вопросов, видно, уже не раз верхнее житье-бытье обсуждалось на лавочке.

– Значит, как в прошлом году Сталина мужа-то выжила, уехал он, хотя чем ей не угодил, никто не понимает, уж такой был мужчина хозяйственный. Ну что, квартира опустела, дочка Сталины Карина с мужем и сыном опять сюда вернулись, хотя Карина теперь здесь не прописана, ее к тетке прописали, чтобы там квартира не пропала. Сталина довольная такая, говорит, все мое добро будет, Федору, мужу то есть, ничего не отдам. Суды у них начались, все тянется и тянется, никак к решению не придут. А тут зять Игорь Сталине под горячую руку попался, один раз повздорили, он не смолчал, второй раз, а потом Сталина принесла как-то домой котенка, кошечку. А ведь они с сыном уйдут на работу, котенок везде ходит, гадит, за ним убирать надо, а у Карины ребенок, нет ни сил, ни времени. Стала Сталина кошку у себя в комнате запирать, та орет целый день голодная. А у зятя, Игоря-то, аллергия на кошку началась, он чихает, кашляет, красный весь стал. Просила Карина по-хорошему кошку отдать, а у Сталины один ответ: я, мол, у себя дома, а если вам не нравится, то идите себе куда подальше, скатертью дорожка. Это все я сама много раз слышала, у Сталины покойной голос громкий был.

Как-то однажды уехала Сталина с сыном, с Андрюшкой, на дачу, приезжают – нету кошки. Каринка говорит: сбежала. И там непонятно: то ли и вправду сбежала, то ли Игорь ее выгнал, а только неделю кошки не было, а потом Сталина нашла ее где-то в подвале всю раздерганную, голодную. И выгнала из дому дочку, зятя и внука, ушли они к Игоревым родителям жить.

– Из-за кошки?

– Ну, там много всего накопилось. И стали они жить в четырехкомнатной с сыном вдвоем. Он все маму слушался, хоть и они часто ссорились, характеры у них похожие. На дачу вдвоем, на работу вдвоем, ни друзей у него, ни девушки не было. А потом с месяц назад вдруг приводит он девчонку. Девчонка эта из деревни, из-под Вологды откуда-то, приехала сюда в институт поступать, в медицинский. Конечно, никуда не поступила, кто же просто так возьмет девчонку из деревни. В общем, провалилась она, а домой ехать стыдно. Хотела работать устроиться санитаркой – без прописки не берут. Да сейчас ведь никуда не берут, чтобы с общежитием, своим городским работать негде. В общем, где он, Андрюшка то есть, ее подобрал, я уж не знаю, а только привел в дом и матери говорит: пусть она живет.