Анабиоз - Илья Бушмин

Я в сердцах, впервые в жизни, послал его и хлопнул дверью.

А потом напился. Так отчаянно, словно это был вопрос жизни и смерти. Не думая о деньгах, которых оставалось все меньше и меньше. Напился в нашем баре, находящемся на углу квартала, где я отирался денно и нощно все последние годы и где знал каждого человека и каждый штрих интерьера.

Я уже был на рогах, когда в баре нарисовался Тимур. Он принес мне сотовый, который я просил пару дней назад.

— Чистый?

— Обижаешь, — заявил Тимур и на самом деле принял обиженный вид. — Сам перепрошивал. Для себя хотел оставить.

— Ты так всем говоришь.

— Но теперь это правда.

— Так ты тоже всем говоришь. — Тимур зарычал, я с усмешкой отмахнулся: — Ладно, забей. Какой у меня номер?

— Понятия не имею. Позвони мне.

— Как-нибудь обязательно.

— Нет, в смысле, тогда твой номер…

— Не перегревайся, — привычно буркнул я и побрел к барной стойке. Заказал сразу три кружки. Две себе, одну Тимуру. Вернувшись, тяжело плюхнулся за стол, чокнулся с кружкой Тимура и залпом осушил половину своей. Однокашник с тревогой наблюдал за мной.

— Все нормально, да?

— Ни хрена. Все паршиво, Тим.

— Ну да, ну да, — закивал он. Поковырял в носу. — О, слушай. Я что тебе хотел сказать… У твоего брата своя страничка есть?

— У него целая книжная полка. Он любит читать.

— Не-не-не. Я про социальные сети. Где-нибудь у него есть аккаунт? Вконтактыш, мордокнига, одноклассники?

Я задумался. Голова к этому времени соображала уже плохо. Хотелось просто сидеть и пить до беспамятства. Потом, может быть, подраться с кем-нибудь, заслуживающим того, чтобы излить на него свою ярость. А вот думать не хотелось.

— Вообще не в курсе. Ты знаешь, я всем этим делам не доверяю.

— Знаю-знаю. — Сегодня, судя по всему, у Тимура была новая фишка: повторять каждое слово два-три раза. Это было отвратительно. — Большой брат следит за тобой и все такое.

Я хмыкнул.

— Если бы большой старший брат следил, кое-кто был бы сейчас дома.

Тимур запнулся на полуслове.

— Не бей меня.

— Хватит пороть чушь, Тим.

Я залпом допил пиво и побрел в туалет. И, пока я гонял по дну унитаза чей-то бычок, меня вдруг осенило. Еле дождался, чтобы вернуться. А когда водрузил свое почему-то пошатывающееся тело на стул, выпалил:

— Ты можешь достать распечатку звонков?

Тимур поперхнулся пивом. Откашлявшись, моргнул.

— Чего?

— Ты же у нас чертов компьютерный гений. Один раз ты уже это делал, помнишь? Я тебе даю номер сотового Сергея. А, погоди, ты же знаешь его номер… Ты пробиваешь его и достаешь мне распечатку звонков. Кому Сергей звонил в последний месяц. И кто звонил ему.

Тимур вздохнул. И принялся ломаться, за что мне сразу захотелось двинуть ему.

— Ну не знаю… Это не так просто… Нужно звонить тому пацану в офис, да еще и бабла ему сунуть…

— Тимур, — с нажимом сказал я.

— Хорошо, я все сделаю, — быстро откликнулся тот.

…Проснулся я около полудня. Как добрался до матраца на полу квартиры Тимура и даже до самой этой квартиры, я понятия не имел. Осмотрел костяшки — царапин нет. Драки не было. Уже хорошо. Я отругал себя за слабость. Пока мой брат черт знает где, я нажираюсь в кабаках.

Умывшись и ради разнообразия даже побрившись, я порылся в подаренном Тимуром сотовом телефоне. Нашел календарь. Когда ты нигде не работаешь, тебе, по существу, плевать, какой сегодня день недели. Ты выпадаешь из времени и дрейфуешь сам по себе. Сегодня, оказывается, была суббота. Женя не работала. Поэтому я вышел на свет божий и с сигаретой в зубах побрел к метро.

На звонок в домофон Женя ответила сразу.

— Женя, это я.

Я услышал, как она вздохнула.

— Сейчас выйду.

В ожидании Жени я закурил. Когда она с сумочкой на плече вышла из подъезда, я хмуро покосился на девушку.

— Не хочешь пускать даже? Тебе мой отец, что ли, звонил?

— При чем здесь твой отец?

— Наш с Сергеем отец.

— При чем здесь ваш отец?

— Должна же быть причина, почему ты даже в подъезд меня впускать отказываешься.

— Я тебя не боюсь, — заявила Женя.

— И не должна.

Она выдохнула. Разговор получался странным.

— Хочу родителей проведать, к ним собираюсь. Ты меня как раз в дверях застал. Так что не принимай на свой свет. Ты что-нибудь узнал или просто так пришел?

Вкратце я пересказал свой вчерашний разговор с Щербаковым.

— Сергея не вызывали ночью в офис. Не было такого. У них так не принято.

Женя, пораженная, медленно села на лавочку и пробормотала себе под нос:

— Так…

— Ты не смотрела, с какого номера ему звонили?

— Так…

— Женя?

Она вздрогнула, подняла глаза, вернулась в реальность.

— Я не проверяю телефон своего парня, как некоторые. Я ему верю.

— И верь дальше. Он тебя любит. Когда он приходил ко мне, говорил только о тебе. И сверкал при этом, как обсосанный со всех сторон леденец.

— Так… — снова сказала Женя. — Он на самом деле во что-то вляпался, да?

— И потому решил уехать, — согласился я. — Он сам вызвался, так сказал его шеф.

— Так…

— Закругляйся, пожалуйста.

— Ты думаешь… Думаешь, эти его непонятные неприятности… догнали Сергея?

Пришлось признаться:

— Я пока вообще не знаю, что думать. Но я узнаю. Обещаю тебе. Для меня это так же важно, как и для тебя.

Я хотел сказать правду — для меня это гораздо более важно — но решил поберечь ее чувства. Сейчас, как ни странно, она была единственным, кто не хотел плюнуть мне в рожу. Можно было даже сказать, что мы с Женей были заодно.

Она посмотрела на меня и кивнула. В ее глазах промелькнуло нечто, смахивающее на признательность. Потом Женя закусила губу.

— Как ты думаешь… Сергей жив? Я читала, что в 90 процентах случаев такие люди… Их где-то убивают просто, или…

Теперь пришла пора заботиться уже о своих чувствах.

— Так, Женя. Договоримся раз и навсегда. Сергей жив, пока не доказано, пока Точно не доказано, обратное. Мы не знаем, что с ним случилось, где он сейчас, но мы исходим из того, что он жив. И мы найдем его. Он вернется, и все будет хорошо. Слышишь?