Притворись мертвым - Анжела Марсонс

– Продолжим. Так сколько, по-твоему? – спросил Брайант.

Стоун поняла его вопрос. Они часто развлекались, оценивая стоимость окружающих домов. Сейчас речь шла о недвижимости семьи Лёве.

Доусон должен был привезти семью домой после опознания. Ким злилась, что они увидели тело дочери в таком состоянии, но это было необходимо, чтобы двигаться дальше.

Она знала, что Китс сделает все, чтобы минимизировать их страдания, но он был только патологоанатом, а не волшебник. И спрятать реальную правду об изуродованном лице Джемаймы было невозможно. Никакие слова сочувствия не могли скрыть ту боль, которую их дочь должна была ощущать перед смертью. Это было зрелище, которое останется с ними навсегда.

Опознание прошло успешно и основывалось на сходстве одежды, украшений, шраме от аппендицита и недоразвитой косточки на мизинце правой руки.

Жертвой действительно была Джемайма Лёве, которой исполнился тридцать один год.

Прищурившись, Ким оценивающе осмотрела дом. У него было два входа, и одна из дверей располагалась между двумя эркерами.

Дом стоял особняком, а отдельный гараж на две машины завершал ряд из трех похожих участков.

– Триста десять, – предположил Брайант.

Ким покачала головой. Такая недвижимость не может стоить больше двухсот восьмидесяти тысяч.

– Да ладно тебе. В нем четыре или пять спален.

– За вон той аллеей деревьев шоссе с интенсивным движением и торговый центр Мерри-Хилл, – пояснила свою мысль инспектор. – Надо смотреть на вещи шире.

– Да, но…

– А вот и они. – Ким увидела машину, которая медленно приближалась к дому.

Машина остановилась, Доусон выбрался с переднего пассажирского сиденья и открыл заднюю дверь. Из нее вылез мистер Лёве и помог выбраться своей жене, которая, в свою очередь, протянула руку третьему пассажиру. Это была их вторая дочь.

Мистер Лёве благодарно кивнул Доусону, который уважительно кивнул в ответ, прежде чем вернуться в машину.

Пока семья шла в их направлении, Ким заметила, что никто из ее членов не смотрел в глаза другим. Это могло бы разрушить их защитные барьеры. Ведь собственная боль, которую они могли увидеть отраженной в глазах близких, подтвердила бы то, что они еще не готовы были воспринять сердцем.

И тем не менее какая-то физическая связь объединяла эту семью. Мистер Лёве мягко обнимал свою жену за плечи, а та, в свою очередь, сжимала плечо своей дочери. У Сары Лёве были такие же светлые волосы, как и у сестры, но она была тяжелее на несколько фунтов.

– Мистер Лёве, миссис Лёве. – Брайант сделал шаг вперед. – Детектив-сержант Брайант и детектив-инспектор Стоун. Вы позволите нам войти?

Вмешательство в горе этой семьи походило на проникновение в их спальню посреди ночи.

Они двинулись за семьей, которая медленно шла по подъездной дороге.

Мистер Лёве отпер входную дверь и сделал шаг в сторону, чтобы пропустить жену и дочь. Войдя, члены семьи остановились в холле, не зная, что делать дальше. В доме ничего не изменилось, но все стало чужим. Сам дом стал другим, потому что их дочь уже никогда в него не войдет.

Они пребывали в полном недоумении. Их привычное душевное состояние исчезло, и теперь им предстояло найти новую опору в жизни.

– Я приготовлю чай. – Миссис Лёве не обращалась ни к кому конкретно.

Это было хоть каким-то действием, движением, возможностью отвлечься на что-то конкретное. Когда скоро здесь появится офицер-психолог, то и такие мелкие дела они будут делать вместе с ним.

Дверь справа вела в непарадную гостиную, отделанную в бежевых тонах. В углу комнаты Ким заметила телевизор с плоским экраном.

Мистер Лёве пригласил их войти. Он сел в кресло, а Ким и Брайант устроились на софе.

– Мы искренне сочувствуем вашей потере, – начала Стоун.

Хорошее воспитание заставило мужчину кивнуть, как будто эти банальности что-то значили. Да ничего они сейчас не значили. Этого убитого горем человека могло расшевелить только известие о том, что все происходящее – какая-то ужасная ошибка. И Ким это хорошо понимала. Она уже видела то, что пришлось только что увидеть ему. Даже для нее это было ужасно, а для него это явилось потрясением, глубину которого она не могла определить.

Ким решила, что мужчине около пятидесяти пяти лет. Под белоснежной рубашкой и темно-серыми брюками скрывалось тренированное тело следящего за собой человека. Волосы были короткими и практически седыми. Цвет лица говорил о том, что мужчина много времени проводит на свежем воздухе.

– Не могли бы мы оставить Сару в покое? – спросил он, переводя взгляд с Ким на Брайанта. Это внезапное беспокойство появилось у него в глазах, заполненных горем и волнением.

Ким кивнула. Она будет беседовать с сестрой Джемаймы только в случае крайней необходимости.

Вошедшая миссис Лёве поставила поднос на стеклянный кофейный столик. На подносе стояли чайник, молочник, сахарница, но не было чашек. Никто не сказал ни слова, а мистер Лёве встал и уступил кресло жене.