Темное дело - Лариса Соболева

Процедура оказалась проста и на выбор: по слюне или по крови, разумеется, Никита выбрал первое. Но результаты обещали через две недели! Срок, естественно, не устраивал главного зачинщика, он требовал ускорить исследование. Это – пожалуйста, но с доплатой. Никита оплатил, теперь ждать придется всего три дня, как раз в пятницу…

Неотложных вопросов, которые он не мог решать в одиночку, полно, поэтому Никита, прежде чем попасть в свой кабинет, заскочил к Герману. Проблемы (не личные) обсудили, оптимальные решения нашли, планы обозначили, он двинул к двери с кипой бумаг в руках.

– Никита… – окликнул его Герман, прищелкнув пальцами.

Тот вернулся, но не сел в кресло, полагая, что остался еще какой-то вопрос, не терпящий отлагательств, но решаемый на ходу, ибо важные проблемы стоят на первом месте, о них не забывают. А Герман с неловкостью, свойственной людям, которые не любят вмешиваться в частную жизнь, полюбопытствовал:

– Что там за инцидент произошел? Алика была вчера у Ляли…

– Думаю, ты в курсе, раз Алика была у Ляли, – набычился Никита.

– Но мне-то, как другу, скажи, эта Яна от тебя…

– Тебе, как другу, говорю: нет. Я не знаю, кто она такая, но выясню. Сегодня сдали анализы на ДНК, через три дня будут готовы, и тогда я ее… уничтожу.

– Если ты в себе уверен, то не стоит тратить на девчонку здоровье, а дать пинка ей под зад, чтобы катилась кубарем туда, откуда притащилась. – Снова друг замялся, потупился, Никита понял, что он не все у него выведал, и не ошибся. – Постарайся успеть завершить дела до пятницы. – И совсем застенчиво спросил: – Свадьба состоится, я надеюсь?

– Нет.

– Как – нет?! – Герману несвойственны бурные реакции, но он подпрыгнул на месте, словно ужаленный. – Ты… Ты не в себе? Алика-то при чем?

– У тебя искаженная информация, – спокойно сказал Никита, догадываясь, что его жена в курсе и последних событий. – Не я был инициатором разрыва отношений, ушла Алика.

– Так надо было не пускать! Она дура, но ты…

– Зачем? Мне не нужна женщина, которая верит первой встречной интриганке. Я предупредил Алику: если она уйдет, то навсегда. Ушла. Значит, свадьбы не будет ни в пятницу, ни позже, на этом точка. Извини, пойду работать… А, да! В командировку я полечу, как ты хотел, так что заказывай самолет.

Подмигнув, будто у него ноль проблем, Никита удалился, а Герман схватился за телефон:

– Лялька, они оба с ума сошли! Никита настроен решительно, свадьбу не отложил, а вообще отменил! Звони своей дуре-подружке и скажи, чтобы мчалась в офис, просила прощения у Никиты…

– Гера, это ты с ума сошел, – охладила его жена. – Он же одновременно с обеими… Если бы ко мне пришла баба с ребеночком и сказала, что его сделал ей ты, я бы тоже ушла от тебя.

– Значит, я женат на дуре.

– У тебя все женщины дуры! – раскричалась благоверная. – Я бы не просто ушла, я бы тебе волосы выдрала, а ей морду набила бы! Младенцы по желанию одной бабы не появляются на свет, для этого нужен ни много ни мало мужик.

– Не ехидничай. Никита в пятницу получит анализы ДНК, уверяю тебя, ребенок не его – или я плохо знаю его.

– Значит, в пятницу и помирятся.

– Тогда точно не помирятся. Никита собрался ехать в командировку, он сказал, что ему не нужна женщина, которая верит интриганкам.

– Скажите, какой! – проворчала Ляля. – Ладно, съезжу к Алике, но только оказать ей моральную поддержку, а уговаривать просить прощения у Никиты принципиально не буду.

Герман положил трубку и с досадой произнес:

– Алика оскорбилась, хм! Будто Никита ей муж! Ничего, она еще пожалеет, да будет поздно. М-да, положение… Ну что ж, каждый сам кузнец своих неудач.

В четверг до Алики окончательно дошло: Никиту она потеряла, он ни разу не попытался связаться с ней. Стало страшно, особенно когда узнала, что он обзвонил общих знакомых, предупреждая об отмене свадьбы. Причин не объяснял, что послужило поводом к разного рода толкам, у нее и выясняли причины. А что она могла ответить? Только – да, отбой. И бросала трубку. Ревела, когда никто не видел. Папа принял ее сторону, мама покрутила пальцем у виска, она обожала Никиту, а в основном отмалчивалась.

Пятница оказалась днем чуть ли не траура, Алика провела его в затворничестве, не отвечая на телефонные звонки. Под вечер приехала Ляля, по ее трагической физиономии она угадала: прибыла подруга с плохими новостями, настолько плохими, что не рискнула сказать их в трубку, только напрямую:

– Результат положительный.

– Какой результат? – замерла Алика.

– Тест показал, что ребенок Никиты. – Полагая, что подруга не совсем поняла, дополнила с нажимом на слова: – ОН ОТЕЦ! И фотографии подлинные, то есть не фотомонтаж. Не понимаю, на что Никита рассчитывал, когда затевал экспертизы?

В какой-то степени Алике стало легче, только вот степень эта была мизерной, принесла больше огорчений, чем торжества.

– На русский авось надеялся, – сказала после паузы она.

– Ну и что? – появилась в комнате мама Алики. – Ой, не смотрите на меня глазами жертв НКВД. Да, я подслушивала вас.

Маму отличали цинизм и редкий пофигизм. Женщина она хоть куда в свои «тридцать пять», если не считать маленький хвостик из пятнадцати лет, занималась исключительно собой, не вмешиваясь ни во что. На этот раз не поленилась вмешаться и нашла для дочери самые жестокие слова:

– Из-за чего сыр-бор, девочки? Ну сделал он мальчика какой-то там Яне, это она идиотка, что родила, будучи не замужем, значит, и проблемы ее, как жить. Никита отрицал причастность к рождению сына? Почему бы тебе не поверить ему, даже если ты так не думаешь? Но это ход умной женщины. Полагаю, твой отец, Алика, демографию страны восполнил с лихвой и на стороне может полк собрать из отпрысков. Пусть живут себе, я ничего знать не желаю. Это меня он одевал, меня возил в путешествия, меня боготворил. А ты чего добилась, показав гонор? Потерять такого мужчину! Красивый, умный, состоятельный, карьеру сделал своей головой, тебя на руках носил.

– Мама! – на грани истерики закричала дочь. – Прекрати! Это тебе все по барабану, но не мне. Я хочу быть единственной, а не ложиться в постель с человеком, которой накануне побывал у другой. Все, закрыли тему, меня она больше не волнует.

Теперь хоть можно оправдаться: не зря ушла.

4

Как замести следы? – Веником-с

Шокированные жильцы первого этажа толпились в тесном коридоре подъезда, слушая пожилую женщину, которой задавал вопросы майор милиции Тороков без протокола:

– А когда примерно зашли к вам?

Существуют люди, перед которыми благоговеют от одного только вида, Тороков покорял солидностью, и это несмотря на довольно сухую комплекцию. Но неторопливые жесты, сдержанная мимика с глубокой вертикальной складкой между бровями, врезавшейся в лоб, проницательные орлиные глаза, голос с хрипотцой – в общем, весь его вид заочно вызывал трепет.