Гончие псы - Йорн Лиер Хорст

Бокалы опустели.

– Пойдем? – спросил Вистинг.

– Если хочешь, – улыбнулась Сюзанне.

Он убрал бокалы и бутылку за стойку, нашел куртку Сюзанне и подал ей, прежде чем надеть свою.

Сюзанне выпустила их. В воздухе по-прежнему висел дождь, стало прохладнее.

Проезжавшее мимо такси притормозило, но Вистинг махнул рукой, и водитель прибавил газу. Прогулка домой, на улицу Германа Вильденвея, занимала не больше десяти-двенадцати минут, и они оба любили ходить пешком. Любили тишину улиц.

Сюзанне несла зонтик. Он был маленький, и Вистингу приходилось тесно прижиматься к ней, чтобы под ним уместиться.

– Ты общался после этого с ее семьей? – спросила Сюзанне.

– Немного, – ответил он и подумал, что у убийства всегда несколько лиц. В деле Сесилии их было пять. Ее матери, отца, брата, молодого человека и застывшее, посиневшее и холодное лицо Сесилии Линде.

– Ее мать каждый год присылает мне рождественскую открытку, – добавил он.

– Что она пишет?

Он пожал плечами, как будто и сам не знал.

– С Рождеством.

Но он знал, что писала ему ее мать. Открытки лежали в нижнем ящике его стола. Каждый год одни и те же слова: «Желаю вам и вашим близким чудесного Рождества и счастливого Нового года. С благодарностью, Нора Линде и ее семья». Он всегда думал, что с ее стороны это лишнее, но уж такой она была человек. Во время поисков Сесилии она не сделала ни одного критического замечания, ни разу не высказалась неодобрительно.

– Как они?

– Нормально, мне кажется. Может, они и не смогут никогда смириться, но в любом случае живут дальше.

– Дела у Йоханнеса Линде потом шли хорошо, как я слышала.

Вистинг согласился. Когда Сесилия исчезла, у ее отца был конфликт со старым партнером по бизнесу насчет прав на названия ряда продуктов, и он рисковал потерей больших доходов в будущем. Впоследствии судебное решение было принято в пользу Йоханнеса Линде. Его компания выросла, а сын, Каспер, занял директорское кресло.

– А что сейчас делает ее молодой человек?

– Дэнни Флом? Он фотограф. Они так и познакомились. Он делал фотографии для рекламной кампании, а она была ее лицом. Теперь у него фотостудия в Осло. «Фломлюс».

– Хорошее название. Дэнни Флом, «Фломлюс»^[13].

– Да, удачное.

– Он нашел другую девушку?

– Он, кажется, был дважды женат.

Порыв ветра закружил перед ними старую газету. Вистинг запахнул на шее куртку.

– Может, тебе поговорить с Томасом? – предложила Сюзанне. – Чтобы он знал, что происходит. Там, где он сейчас, тоже читают газеты.

Томас был близнецом Лине. Он служил по полгода пилотом вертолета в норвежской армии в Афганистане.

– Там сейчас глубокая ночь, – ответил Вистинг. – К тому же с ним не так просто связаться. Нужно ждать его звонка.

– А что насчет твоего отца?

Вистинг кивнул. Отцу позвонить следовало. Ему было восемьдесят лет и последние двадцать четыре года он жил вдовцом. Раньше отец работал врачом в больнице и был энергичным пожилым человеком. Он всегда следил за тем, как освещают в новостях дела, над которыми работал Вистинг.

Дальше они шли в тишине, уставившись в землю. Их плечи неритмично сталкивались. Ее шаги были короткими, побыстрее. Его – длинными, помедленнее.