По тонкому льду - Георгий Брянцев

Гизела выпила свое вино залпом, поставила стакан на стол и сказала:

– Ты сделаешь меня пьяницей. Мне уже начинает нравиться. Вчера я даже подумала: хорошо бы выпить глоток-два. Честное слово.

– Но я-то ведь не пьяница! – возразил я.

– Слава богу. Сейчас мы будем пить кофе. Я быстренько.

Девять дней я не видел Гизелу. Только девять, но они показались мне годом. Дважды за это время я подходил к ее дому, но постучать не мог.

Маскировочные шторы плотно закрывали окна, и в одном из них торчала открытая створка форточки. Это наш условный знак: в доме кто-то посторонний.

Подленькое чувство ревности сосало где-то под сердцем. Кто? Шуман?

Земельбауэр?

Сегодня суббота. Горячка последних дней несколько приглушила душевную боль. И вот снова покойная тишина, снова рядом Гизела.

Когда мы распили кофе, я спросил ее:

– А что тебе мешало выпить вчера?

Она сощурила свои зеленые продолговатые глаза и, помешивая ложкой кофе, сказала:

– Клади больше сахара!

– Не люблю сладкое.

– Тебе это нужно.

– Мне? Зачем?

Она ответила на мой первый вопрос:

– Вчера мешал Килиан, а до этого Шуман. Доктор редкий пакостник. Он говорит, что бросит из-за меня жену. Ты видел мой снимок? В спальне… Он бесцеремонно забрал его, чтобы увеличить и оставить себе на память.

– А откуда взялся полковник?

– Из Берлина. Он хуже Шумана. И опаснее. Этот может мстить. Он пытался убедить меня, что теперь я нуждаюсь в защите и что этой защитой может быть только он. Я ему просто сказала: "Разводитесь с женой, я выйду за вас".

У меня захватило дух:

– Ты так сказала?

– Ну да. Я же знаю, что он никогда не разойдется.

– А почему он оказался в Берлине?

– Тебе интересно?

– Хм… Как тебе сказать… Я спокоен, когда он дальше от тебя.

Гизела понимающе кивнула и рассказала, что полковника Килиана вызывали в ставку Гитлера. Килиан получил повышение и убыл в распоряжение генерала Моделя. Полковник очень быстро продвигается по служебной лестнице.

– Он сказал мне, – продолжала Гизела, – что в самом скором времени станет генералом. Сейчас же после начала наступления.

– Какого наступления? – неожиданно вырвалось у меня.

– Ты любопытен, как женщина. Это же военная тайна. Ты хочешь, чтобы я попала под суд?

– Боже упаси!

Гизела рассмеялась:

– Тебе интересно все: и то, о чем я рассказываю, и то, о чем умалчиваю.

Но я скажу… Уверена, что ты не подведешь меня. Если верить Килиану, то в ближайшее время наступление начнут две армейские группы – «Центр» и "Юг".

"Значит, мы не ошиблись, – заметил я про себя. – Бесспорно, концентрация сил происходит в районе Орла и Белгорода. Так мы и сообщаем Большой земле".

Закончив ужин, мы сели на диван. Гизела подобрала под себя ноги. Я спросил ее:

– Тебе хорошо со мной?

– Очень. Ты согрел мою душу.

– Ей было холодно?

– Ты не веришь?

– Верю. Но были же у тебя когда-нибудь радости?

Гизела не сразу ответила. Она долго смотрела в одну точку задумчивым взором. Мне почему-то показалось, что она не хочет говорить на затронутую тему. Но я ошибался. Она заговорила: