Райский сад дьявола - Георгий Вайнер

Мой старый друган, молодой олигарх Сашка Серебровский позвал на тусовку.

— Некогда, — ответил я сурово.

— Ну и дурак! Скоро состаришься, на пенсию станешь выходить, а вспомнить нечего будет! — сказал Сашка весело, но в голосе его позвякивал металл. — Значит, так — все бросай, и в пять я тебя жду у служебного входа Дворца спорта…

Я подумал миг — судя по тону, Сашка не имел в виду развлекаться, он хотел мне сказать что-то важное. Он по телефону не хотел говорить.

— Как скажешь, наш русско-народный мистер Твистер! Если велишь плюнуть на службу — значит, ты прав. Вы, богатые, как сказал Фитцджеральд, не похожи на нас. Наверное, вам ведомы более простые пути к счастью…

— И не сомневайся даже — так оно и есть, — окончательно обнадежил меня Сашка.

…Вокруг Дворца спорта осуществлялось столпотворение — закрытие Кубка Кремля по теннису! И не было, наверное, в Москве сколько-нибудь заметного человека, который не приложил бы все силы, чтобы просочиться на это физкультурное мероприятие для богатых, властных и знаменитых.

Уже на дальних подходах к месту теннисных ристалищ становилось ясно — кто не попадает сегодня во Дворец, тому не на что рассчитывать в этой жизни.

Естественно, обнаружить в этой празднично-возбужденной толпе нормальных рядовых теннисистов или просто заурядных любителей игры в тугой пушистый мячик было невозможно даже с помощью Интерпола. Здесь был мир звезд бизнеса, эстрадной попсы, набирающих силу молодых политиканов, и, как говорит Любчик, все любовницы со своими банкирами. И все из-за того, что президент любит теннис.

Я смотрел с восхищением и завистью на этих замечательных людей, бескорыстных пламенных любителей тенниса, и благодарил Бога, что не сподобил он Ельцина любовью к кулачному бою или какому-нибудь тэквандо — они бы поубивали друг друга.

Все знали, что на закрытие приедет Сам, и подойти к служебному входу Дворца было не проще, чем к парадному подъезду Рая. Обеспечивало безопасность коржаковское управление охраны президента. Я понял, что и думать о встрече с Сашкой смешно — меня погнали как собаку.

Рыжий охранник посмотрел мое удостоверение, снисходительно усмехнулся и лениво обронил:

— Ну, нет, подполковник… Здесь это не пляшет…

Я собрался послать их всех так далеко, куда ни один чемпион мячик не забросит, но кто-то похлопал меня по плечу, я повернулся — да это Толик, Сашкин водитель и телохранитель.

— Александр Игнатьевич велел проводить…

Не знаю, какую ксиву предъявлял охране Толик, но нас беспрепятственно пропустили через все кордоны. Толик провел меня по всем коридорам до комнаты отдыха. Здесь в весьма комфортной обстановке отдыхал Сашка. Или работал.

Разговаривал с каким-то нарядным толстяком, строго втолковывал ему, поблескивая линзами модных очков:

— Ты только не смеши меня… И не лезь к ним с рассказами о своем достатке! В отличие от нас, богачей домотканых, они миллиардеры настоящие — у них нолей, как дырок в сите… Ладно, ступай, я с тобой свяжусь…

Толстяк выкатился вон, а я сердито спросил Сашку:

— Интересно знать — а ты-то сам как попал сюда?

— Я? — удивился Серебровский. — Я, можно сказать, хозяин этой гулянки! Я спонсирую все это безобразие… Ну, хватит, пойдем на трибуну — сейчас появится президент, мы должны быть на месте…

В коридоре за дверью нетерпеливо перетаптывался охранник Толик, который недовольно бормотнул:

— Александр Игнатьевич, едрена вошь, опаздываем… Быстрее!

Рысью дернули по коридору до двери с надписью «Ложа А». Мы уселись на стулья у барьера, болтливый Толик сообщил: «Я — за дверью», и я понял, что толкучки в нашей фанерной пещерке «Ложа А» не предвидится. Гомон, крики и аплодисменты перекатывались по рядам, и отсюда амфитеатр казался мне похожим на огромный улей. Полный хорошо знакомыми между собой трутнями. В нумерованных сотах они собирали яд.

Трутней не интересовали подробности теннисной битвы на корте. Они глазели друг на друга, оценивали, кто с кем, и кто в чем, и кто где. Я толкнул Сашку в бок:

— Але! Я теннис не люблю. Я больше по части футбола…

В зале заорали. Видимо, кто-то из игроков выиграл. Или досадно проиграл.

Мне это — бим-бом, как по барабану. Сашка придвинулся ко мне и спросил негромко:

— Как у тебя дела с Джангировым?

— Не знаю, — растерялся я. — Наверное, пока ничья. У него игра с гандикапом. Я не знаю, какая у него фора… Часть его бойцов мы перебили и похватали. Я довольно плотно сижу у него на загривке. Он сейчас мало что может сделать…

Сашка кивнул, усмехнулся:

— Я думаю, что тебе только кажется, что ты сидишь у него на загривке…

— Почему? — Удивился я.

— Ты помнишь, чем занимался раньше мой шеф безопасности?

— Да, конечно. Он был зампред комитета…

— Точно. Как ты догадываешься, эти люди никогда не уходят на покой и не утрачивают связей…

— Я догадываюсь…

— Я хотел, чтобы он встретился с тобой и поговорил, — сказал Сашка. — Но он категорически отказался и меня предупредил: «Все, что я вам сказал, обдумайте. И забудьте, откуда узнали…»

— И я уже забыл, — пообещал я.

— В Вене проживает человек, Монька Веселый, еще известен под кличкой Колченогий. Фамилия его Гутерман. Он раньше был один из самых больших криминальных боссов в стране, он вор в законе. Сейчас преуспевающий бизнесмен в Австрии. В его окружении работает двойной агент, он поставляет информацию и туда и сюда — так думает мой шеф секьюрити. От этого двойника пришла информация о том, что Монька ездил в Москву на встречу с Джангировым. Подробностей он не знает, но сообщил очень важную вещь: одновременно с Монькой сюда на несколько дней приезжал Хэнк Андерсон — террорист и политический бандит. Жил под именем Сеймур Харрис. Три дня они совещались и разъехались в полном удовольствии друг от друга. Я думаю, эта информация может быть тебе чрезвычайно полезна…