Американский таблоид - Джеймс Эллрой

Джек-Бесхребетник весьма болезненно воспринял эту новость. И отреагировал совершенно по-свински: не дал разрешения на второй удар с воздуха — пока.

Чаку Роджерсу удалось пробиться на их частоту. Он сообщил, что Марчелло и Уорд Литтел все еще в Гватемале. И прибавил еще кое-какие последние новости из Штатов: ФБР рыщет по Новому Орлеану — кто-то скормил им фальшивку, что якобы видел там Карлоса!

Это была работа Бойда. Он решил, что телефонные фальшивки отвлекут Бобби и помогут Марчелло замести следы.

Чак отключился. Стэнтон снял наушники и навострил уши — вдруг еще кто позвонит.

Секунды казались годами. Минуты, блин, тянулись целую вечность.

Питовы яйца уже саднили — так он их расчесал. Он охрип от бесчисленного множества сигарет. Пит принялся стрелять по верхушкам пальм, чтобы стрелять хоть во что-нибудь.

Стэнтон сказал кому-то в микрофон:

— Вас понял. — И потом Питу: — Это был Локхарт. Он сообщил, что наши ультраправые в Блессингтоне вот-вот взбунтуются. Ты нужен в Блессингтоне, и Чак Роджерс уже вылетел из Гватемалы, чтобы тебя забрать.

Они развернулись, чтобы облететь кубинское побережье. Чак сказал, что плану полета это совсем не помешает.

Пит закричал:

— Давай снижаться!

Чак, не сбавляя скорости, стал опускаться ниже. С высоты шестисот метров на расстоянии примерно километра от них он увидел пламя.

Они нырнули ниже уровня досягаемости радаров и низко-низко полетели над пляжем. Пит высунул из окна бинокль.

Он увидел обломки самолетов — и кубинских и повстанческих. А также тлеющие стволы пальм и пожарные грузовики, припаркованные на песке.

Вовсю ревели сирены воздушной тревоги. Водруженные на мостки пристани прожекторы светили в полную мощность. Вдоль самой линии прилива разместились огневые сооружения — полностью укомплектованные личным составом и мешками с песком.

На пристани толпились бойцы народной милиции. Этакие маленькие типчики, вооруженные автоматами Томпсона и руководствами по идентификации воздушных судов.

Они находились на расстоянии ста пятидесяти километров к югу от Плайя-Хирон. Эта часть побережья была полностью готова к обороне.

Если и залив Свиней охраняется таким же манером, операция провалилась к чертям собачьим.

Пит услышал хлопки. Кто-то стрелял мелкой, как цыплячье дерьмо, дробью — бип-бип-бип.

До Чака внезапно дошло — ба, да это они же в нас стреляют.

«Пайпер» перевернулся. Пит повис вверх тормашками.

Он ударился головой о крышу. Ремень безопасности обездвижил и едва не задушил его. Чак покачал крыльями и всю дорогу до американской границы летел вверх тормашками.

Стемнело. Блессингтонский лагерь аж светился под огнями высоковаттных дуговых ламп.

Пит проглотил две таблетки драмамина. У парадных ворот он увидел толпу глазеющих работяг и грузовики с мороженым.

Чак аккуратно прокатился по взлетке и разом остановил самолет. Пит, пошатываясь, выбрался наружу — от бензедрина и нарождающейся тошноты ему становилось сильно не по себе.

Посреди тренировочного поля стоял сборный домик. Его окружал заборчик, опутанный тремя кольцами колючей проволоки. Оттуда доносились выкрики — однако далеко не давешние бодрые «СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!»

Пит потянулся, чтобы поразмять мышцы. К нему подбежал Локхарт.

— Черт, где ты так долго был? Пошли, уймешь поганых латиносов.

Пит спросил:

— Что произошло?

— Да то, что мудак Кеннеди все чешется. Дик Биссел говорил, что он хочет победить, но не желает ни атаковать по полной, ни огребать за то, что вторжение провалилось. Моя ржавая посудина в полной боеготовности, да гребаный папист в Белом доме не…

Пит влепил ему оплеуху. Маленький ублюдок качнулся, однако на ногах удержался.

— Я спросил: «Что случилось?»

Локхарт вытер нос и хихикнул:

— А случилось то, что ребята из моего клана продали парням из правительства немного самогона, и те заспорили о политике с кое-кем из солдат регулярных частей. Я быстренько набрал команду и изолировал самых рьяных вон в том домике; однако это не меняет ситуации: мы имеем шестьдесят разочарованных, вдобавок пьяных в дупель горячих кубинских парней, которые только что не вгрызаются друг другу в глотки, что твои мокасиновые змеи, когда по-хорошему им надо бы думать о текущей проблеме, то есть об освобождении страны от коммунистической диктатуры.

— У них есть огнестрельное оружие?

— Нет, сэр! Я запер оружейный склад на ключ и выставил охрану.

Пит забрался в кабину пилота. Там, прямо над приборной панелью: длинная тонкая бейсбольная бита Чака и набор инструментов «на любой случай».

Он схватил их. Он достал ножницы для резки жести и сунул биту за пояс.

Локхарт спросил:

— Что ты собираешься делать?

Чак заметил:

— Похоже, я понял.

Пит указал на сарай, где хранились пожарные насосы.

— Давайте-ка атакуем их с пожарными шлангами ровно через пять минут.

Локхарт восторженно завопил:

— Так насосы-то хатенку к чертям порвут!

— Этого я и хочу.

Отгороженные колючей проволокой латиносы заржали и завопили. Локхарт мигом домчался до сарая.

Пит подбежал к заборчику и срезал один виток проволоки. Чак обмотал руки своей ветровкой и оторвал приличный кусок «колючки».

Пит пригнулся и пополз. Полз он очень быстро — и в мгновенье ока добрался до сборного домика. Удар битой — и дверь слетела с петель.

Его вторжения со взломом, похоже, никто не заметил. Парни из «правительства в изгнании» были дюже заняты.

Боролись на руках, играли в карты и соревновались «кто больше выпьет». Устраивали гонки детенышей аллигаторов — прямо на полу.

Кругом — куски кровли. На одеялах — игральные кости. А койки прогибаются под тяжестью бутылей с самогоном.

Пит крепко сжал в руках биту. И ПОШЕЛ: собственноручно проводить тренинг ближайшего знакомства с ней.

Он лупил всех, кто попадался под руку. Крушил подбородки и грудные клетки. Кое-кто из «правительства в изгнании» попытался отбиваться — он ощутил несколько ударов.

Бита ломала в щепы перекладины коек. Бита разнесла вдребезги зубные протезы какого-то толстяка.

Наконец-то до правительственных ребят дошло: сопротивляться этому бледнокожему психу бесполезно.

Пит, точно шторм, пронесся по домику. Латиносы единодушно решили держаться пода-а-альше.

Он вышиб заднюю дверь и атаковал стойки крыльца. Пять взмахов с левой руки, пять с правой — каждый раз меняя направление удара, точно он был какой Микки Мэнтл^[42].