Седьмая чаша - К. Дж. Сэнсом

— Фелдэй сказал, что не может назвать его, но заверил, что он желает вам зла. Этого для меня было достаточно.

В глазах Билкнэпа горела злость. Его исповедь была вызвана отнюдь не раскаянием, а только диким страхом перед лицом смерти.

— Я имею все основания думать, что клиент Фелдэя убил пятерых человек, — проговорил я. — Я охочусь на него, а он с недавних пор охотится на меня. Недавно он ранил меня в руку и зверски избил жену Барака.

Глаза Билкнэпа скользнули в сторону.

— Я этого не знал, и моей вины в этом нет.

Я невесело улыбнулся. Передо мной вновь был тот самый, прежний Билкнэп, и в этот момент я понял: он не умрет.

— Где живет Фелдэй?

— Снимает какую-то конуру рядом с собором на Эддл-Хилл.

— Я пришлю к вам Гая, — тихо проговорил я, — и позабочусь о священнике.

Билкнэп слабо кивнул, не открывая глаз. Признание лишило его последних сил, и, может быть, после него он не мог смотреть мне в глаза. Я вышел, бесшумно притворив дверь.

Дороти все так же сидела в кресле у огня. Маргарет — на стуле, напротив нее. У обеих женщин был усталый вид.

— Маргарет, — сказал я, — не могла бы ты вернуться к больному и побыть с ним. Если бы тебе удалось влить в него хоть немного жидкости, это было бы хорошо.

— Он умрет? — напрямик спросила Дороти после того, как служанка вышла из гостиной.

— Не знаю. Сам он думает, что умирает. Я привезу к нему Гая, но Билкнэп хочет и священника, чтобы исповедаться.

Дороти безрадостно усмехнулась.

— Билкнэп никогда не производил на меня впечатления религиозного человека и тем более приверженца старой веры. И вообще чего угодно, кроме набивания собственных карманов.

— Мне кажется, для него это что-то вроде страховки. — Я покачал головой. — Он вообще очень странный. Говорят, где-то в его конторе спрятан большущий сундук с золотом, но при этом у него нет ни жены, ни друзей. Только враги. Любопытно, что сделало его таким?

Дороти пожала плечами.

— Кто знает! Будем надеяться, что он выживет. Я не хочу, чтобы здесь еще кто-нибудь умер. И спасибо, что пришел, Мэтью. — Она улыбнулась. — Мы с Маргарет не знали, что делать. Как-то не подумали.

— В этом нет ничего удивительного. Обстоятельства застали вас врасплох.

Дороти встала с кресла.

— Позволь, я хотя бы накормлю тебя ужином. Готова спорить, что сегодня у тебя маковой росинки во рту не было.

— Нет, мне нужно срочно заняться кое-какими делами.

— Это как-то связано с убийствами?

— Да, появился новый след.

Дороти подошла, взяла меня за руку и посмотрела на нее.

— Тебе пришлось пройти через столько всего! Ты выглядишь более усталым, чем обычно.

— Мне кажется, что мы, возможно, уже недалеко от разгадки.

— Когда я увидела этого Билкнэпа — белого как полотно, лежащего на пороге моего дома, — я невольно вспомнила мертвого Роджера.

Она неожиданно расплакалась и закрыла лицо руками. Позабыв обо всем, я обнял ее и прижал к себе.

— О Дороти! Бедная Дороти!

Она подняла заплаканное лицо, посмотрела мне в глаза, и мне на секунду показалось, что, если я сейчас поцелую ее, она ответит мне. Но в следующий момент Дороти моргнула и отступила назад.

— Бедный Мэтью, — с печальной улыбкой сказала она. — Попадаешь из огня да в полымя, и все — чтобы помочь мне.

— Ради тебя я готов сделать все и в любое время.

— Я знаю, — тихо ответила она.

Я поклонился и вышел, но, оказавшись на крыльце, остановился, обуреваемый чувствами. Теперь я ощутил, как много она значит для меня. Я посмотрел на Гейт-хаус-корт. Он был темным, и лишь несколько окон слабо светились в вечернем сумраке. Сделав несколько глубоких вдохов, я быстро направился по направлению к своему дому, решив отправить Питера за Гаем. Что касается нас с Бараком, то перед нами стояла другая задача — найти Фелдэя. Мое сердце билось быстрее обычного, а ноги слегка дрожали при мысли о том, что, возможно, мы наконец напали на след, который приведет нас к убийце.