Тонкая работа - Сара Уотерс

Я снова подняла руку и помахала ему.

— Скажите, пожалуйста, — спросила я, — где я могу найти доктора Кристи? Сэр? Будьте добры, сэр.

— Тише, — сказал он, как прежде, и пошел дальше, даже не остановившись.

Дама, сидевшая рядом со мной, дотронулась до моей руки.

— Должно быть, вы хорошо знаете Кенсингтон.[14]

— Что? — сказала я. — Нет.

— Наверное, деревья там стоят все зеленые.

— Не знаю. Я не знаю. Я никогда их не видела.

— Кто же ваши родные?

Здоровяк дошел до окна, развернулся и встал, скрестив руки на груди.

Я снова вытянула вверх руку, потом вдруг опустила.

— Воры — мои родные, — сказала я упавшим голосом.

— Фи! — скривились дамы. — Странная какая девушка...

Однако женщина, сидевшая рядом, склонилась ко мне.

— Забрали имущество? — спросила шепотом. — У меня тоже. Но посмотрите сюда. — Она показала мне кольцо, висевшее у нее на шее на цепочке. Оно было позолоченное, и в нем не хватало камней. — Вот мой капитал, — сказала она. — Мой неприкосновенный запас. — И, сунув кольцо обратно за воротник, кивнула. — Все остальное сестры забрали. Но этого они не получат! Никогда!

Больше я ни с кем не заговаривала. Когда обед подошел к концу, сестры вывели нас в сад, и мы походили там примерно час. Сад был со всех сторон огорожен стеной, в ней были ворота, запертые, конечно, но сквозь решетку видна другая часть парка, примыкавшая к дому. Там множество деревьев, некоторые росли почти у самой парковой ограды. Я приметила это. По деревьям лазить я не умела — не довелось, но, может, это не так уж сложно? Если забраться на очень высокую ветку и спрыгнуть вниз, рискуя переломать ноги, что ж, если это поможет убежать, я готова.

Если только миссис Саксби не заберет меня раньше.

Но, подумала я, можно все-таки договориться с доктором Кристи. Надо показать ему, что я в здравом уме. Когда истек час нашей прогулки, зазвонил колокольчик, нас завели обратно в дом, и там мы сидели, дожидаясь чая, в большой серой зале, где слабо пахло газом, — это у них была «гостиная». А после этого нас развели по спальням и заперли. Я покорно шла — по-прежнему дрожа и покрываясь потом — и молчала. Я делала то же, что и другие дамы — грустная миссис Прайс, бледная мисс Уилсон и Бетти: подойдя к умывальнику, ополоснула лицо и руки, после того, как все это сделали, почистила зубы, глядя, что все чистят, потом аккуратно сложила свое противное клетчатое платье и надела ночную сорочку, сказала «аминь», когда сестра Бекон закончила молитву. Но, когда сестра Спиллер появилась в дверях с бидоном чая и протянула мне плошку, я взяла, но пить не стала. И, убедившись сперва, что на меня никто не смотрит, выплеснула чай на пол. Поднялось облачко пара, потом чай просочился сквозь щели. Я наступила на это место ногой. И тут заметила, что Бетти смотрит на меня во все глаза.

— Намусорила, — громко произнесла она. Голос у нее был почти мужской. — Плохая девочка.

— Плохая девочка? — переспросила сестра Бекон, оборачиваясь. — А! Я догадываюсь, кто это. А теперь — по постелям. Живей, живей! Все в кровать. Боже правый, ну и жизнь!

Она ворчала без устали, как заведенная. Все сестры тут ворчали. Нам же велено было сидеть тихо. Если мы не слушались, они щипали или били нас.

— Вы, Мод, — сказала сестра Бекон в ту первую ночь, когда я ворочалась и дрожала в постели. — Хватит возиться!

Она уселась читать, свет от настольной лампы бил мне в глаза. Потянулись долгие часы, потом она наконец отложила журнал, сняла передник и платье и улеглась в постель, не загасив лампы, чтобы видно было, кто спит, а кто ворочается. Скоро послышался храп: заснула. Она храпела так, словно по железу возили ножовкой, и от этого мне стало тоскливо и очень захотелось домой.

Цепочку с ключами она, перед тем как лечь спать, повесила себе на шею.

Я лежала, зажав в кулаке белую перчатку Мод, и время от времени подносила ее ко рту и покусывала, потом представила, что под ней — мягкая ручка Мод, и сильнее впилась зубами в мягкую лайку.

Но в конце концов я заснула, и когда наутро врачи, в сопровождении сестры Спиллер, начали свой обход, я была наготове.

— Миссис Риверс, как вы себя чувствуете? — спросил доктор Кристи, наделив Бетти кусочком сахара и коротко побеседовав с миссис Прайс и мисс Уилсон.

— Голова совсем ясная, — ответила я.

Он поглядел на часы.

— Отлично!

— Доктор Кристи, умоляю вас...

Я, заглядывая ему в глаза, вновь рассказала все — и что я не Мод Риверс, и что попала в ее дом по злому умыслу, и как мистер Риверс устроил меня служанкой к Мод Лилли, чтобы я помогла ему окрутить ее и после женитьбы выдать ее за сумасшедшую. И о том, как он обманул меня и забрал ее деньги.

— Они меня обмишулили, — сказала я. — И вас обмишулили! Они посмеялись над вами! Вы мне не верите? Приведите кого-нибудь из «Терновника». Приведите священника из той церкви, где они венчались. Загляните в приходскую книгу — вы увидите там их имена, а рядом — моя подпись!

Он потер переносицу.

— И вы подписались, — сказал он, — Сьюзен... как там дальше? Триндер?

— Сьюзен... Нет! — сказала я. — Не в той книге. Там записано «Сьюзен Смит».

— Опять Сьюзен Смит!

— Только в той книге. Они меня заставили. Он показал мне, как это пишется. Ну как вы не понимаете?!

Я с трудом сдерживала слезы. Доктор Кристи нахмурился.

— Вы долго говорили, я вас выслушал, — сказал он. — Вы возбуждаетесь. Этого нельзя допускать. Нам нужно, чтобы вы успокоились, успокоились. А эти ваши фантазии...

— Какие фантазии? Боже мой, это же чистая правда!

— Фантазии, миссис Риверс. Если бы вы послушали себя со стороны! Какой обман? Какие злодеи? Украденные сокровища и девицы, которых выдают за безумных? Только в дешевых книжках такое бывает. Мы знаем, как называется ваша болезнь. Мы называем ее «эстетический шок». Ваше увлечение литературой губительно сказалось на нервной системе, и ваше воспаленное воображение творит фантазии.

— Какое еще воображение? Какая литература?

— Вы слишком много читали.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Боже правый, — выдавила я наконец, когда он повернулся, чтобы уйти. — Да я и двух слов прочесть не могу! А уж писать — дайте мне карандаш, и я напишу свое имя, но больше ничего не напишу, хоть год просите!

Он направился к двери, доктор Грейвз следом за ним. Голос мой дрогнул, потому что сестра Спиллер тянула меня к себе, чтобы я не увязалась за врачами.