Слово авторитета - Евгений Сухов

— Ну и оставь ее здесь! Куда ты с ней в салон-то прешь! У меня здесь кожа да ковры.

— Ну не оставлять же ее на улице, дорогой мой Закир, — деланно обиделся Федосеев, — подберет кто-нибудь, а я ведь за нее деньги платил. Вам «капуста» сама в руки идет, а мне как следует погорбатиться нужно, прежде чем копейку сколотить. Сам понимаешь, на мою пенсию не очень-то прокормишься. Закир усмехнулся.

— Что же ты тогда в менты пошел? Обратился бы ко мне в свое время, может быть, я бы тебя согрел где-нибудь на своей малине, в дело бы пристроил.

Сейчас бы на старости лет копейку имел и поплевывал бы на всех.

— Ведь кому-то нужно было и таких удальцов, как ты, под замком стеречь, — вяло огрызнулся Федосеев и, не дожидаясь, что ответит нахмурившийся Закир, поторопил:

— Ладно, поехали!

— Ты вот что, кум, не забывайся, я ведь и обидеться могу, — сурово предупредил его Каримов и плавно отпустил сцепление. — Ты вот мне звонил, что у тебя разговор есть ко мне. А мне ведь тоже с тобой поговорить нужно.

— О чем же? — в голосе Федосеева почувствовалось напряжение.

— Доедем до места, узнаешь, — скривился Закир. До дачи Федосеева добирались часа полтора. Домик у Федосеева был небольшой, первый этаж из белого кирпича, второй — самый настоящий еловый брус. Зимовать в нем было нельзя. Зато запросто можно было жить до самой глубокой осени, чем он и был ценен.

— При нынешних ценах такой домик не построить, — любовно проговорил Федосеев. — Если бы не подсуетился лет десять назад, уже перед самой пенсией, так до сих пор бы «викторию» только на базарах и видел.

Вокруг было темно, такое впечатление, что в округе опасались вражьего вторжения и потому старались не демаскировать местность. Лишь на самой окраине в бревенчатом доме слабо пробивался желтый свет сквозь плотные занавески. Все спали. Оно и к лучшему.

Выгрузились в полном молчании. Было тихо, лишь где-то неподалеку стрекотал какой-то сверчок.

— Машину не поцарапай, — сердито произнес Закир, когда Иван Степанович, наклонив голову, принялся неуклюже вылезать из салона.

— А что ей сделается-то? — неожиданно развеселился бывший кум. — Она же из железа!

— Это твоя лопата из железа, — угрюмо проговорил Закир. — Если царапину сделаешь, слуплю по полной программе, как с лоха дорожного.

— Ладно, ты пока проходи в дом, а я быстро, — сказал Иван Степанович, приподняв лопату. Не хватало сейчас устраивать полуночных конфликтов. Он открыл дверь и включил свет. В комнате было уютно и чисто, как это бывает у холостяков, помешанных на чистоте. Иван Степанович спустился в сад. Участок был большой, почти двенадцать соток, подсуетился в позапрошлом году, когда сосед сыграл в «деревянный бушлат»: нашел подход к его вдовушке, утешил как следует, вот и отдала она ему участок за бесценок.

Как бы там ни говорили, но собственный огород совсем даже неплохое подспорье в семейном бюджете. В самом углу участка, между сараем и туалетом, была выкопана яма, небольшая, всего лишь длиною в метр и такой же глубины, прикрытая черной полиэтиленовой пленкой, осторожно с двух сторон прижатой кирпичами, чтобы ее невзначай не отнесло ветром. Иван Степанович слегка приподнял краешек пленки и с удовлетворением отметил, что края ямы не осыпались.

Возвращаться он не спешил. С минуту наслаждался окружающим покоем, вдыхая аромат близлежащих полей. И удивлялся тому, что в это время его ухоженный сад выглядел по-другому. Был каким-то чужим, что ли… Даже заросли малины в темноте представлялись непроходимыми джунглями.

В доме застучала посуда. Закир освоился и сейчас, наверное, вытряхивал из холодильника сальце, колбаску, там же была распечатанная бутылка водки.

Очень хорошее средство от бессонницы. Хряпнул перед сном полстакана и на боковую.

На вечерней прохладе захотелось курить. Иван Степанович достал пачку и с досадой обнаружил, что в ней всего лишь одна сигарета. Безжалостно скомкал пустую пачку, но выбрасывать не стал, во всем следовало соблюдать Должный порядок. Приподняв полиэтиленовую пленку, он швырнул скомканную бумагу на глинистое дно ямы. И только после того, как покурил, вернулся в дом. В комнате его встретил уже заставленный едой стол. Закир постарался. Нарезанная ветчина, колбаска, сырок мелкими ломтиками. А еще множество салатов, среди которых Федосеев узнал морскую капусту, до которой Закир был особенно охоч. Похоже, Закир уже принял надлежащую порцию на грудь, и теперь его глаза радостно блестели.

— Я обувь снимаю, — недоброжелательно буркнул с порога Иван Степанович, — у меня здесь чисто.

— А ты зануда, кум! — отмахнулся Закир. — Может, ты забыл, кто к тебе в дом пришел? На зоне у моей шконки шнырь блеск наводил.

— Хм… — Иван Степанович натянуто заулыбался. -Да и ты, видно, позабыл, с кем разговариваешь. У меня таких, как ты, в каждой камере по восемьдесят человек сидело.

Закир помрачнел. Разговор принимал неприятный оборот. Он достал из кармана выкидной ножик, отрезал кусок колбасы и заговорил, жуя:

— Таких людей, как я… много не бывает. На таких зоны держатся. Не будь нас, так вы бы уже давно всех арестантов переморили. Ты меня здесь все уколоть пытаешься, а знаешь, почему ты до сих пор живой? А потому что я за тебя словечко держал. Ты ведь много кому кровушку попортил.

— Ну, чего ты раскипятился, Закир, — слегка обнял за плечи Каримова Иван Степанович. — Давай посидим, поговорим, выпьем по стопочке да утрясем все наши дела. Как там у вас говорится… рассосется? — Федосеев сел за стол и ухватил за горлышко бутылку. — Очень точно сказано. В этом вся суть. Ну а проблемы… в нашей власти.

Сначала Иван Степанович налил полстакана Закиру, умело, не уронив ни капли. И только потом себе. Выпили без тоста, лишь слегка стукнувшись стеклянными боками стаканов.

— Я именно такую водку люблю. Чтобы зубы от холода не ломило и чтобы прохладой дышала. Так какие у тебя мысли, Закир?

— Ты ведь чего-то хотел со мной перетереть. Сказал, дело есть.

— Верно, — охотно согласился Иван Степанович, подцепив салат из папоротника. — Может, ты у меня затаишься пока, на даче?

— Видно будет.

— Кстати, ты никому не говорил, где собираешься упасть на дно?

— А тебе-то что за дело?

— Да так, беспокоюсь, — неопределенно пожал плечами Иван Степанович.

— Не дрейфь, ментов на твою хату не наведу.

— Вот только как ты за «стволами» собираешься присматривать? Не сегодня-завтра менты до всего допереть могут, уж слишком близко топчутся. И тогда — прощай, безбедная старость.

— А мобильник для чего?

— Ребята-то хоть надежные охраняют?

— Да, — подцепил вилкой кусок сала Закир, — моя пристяжь, я их по колонии знаю. А теперь ответь мне, гнида! Почему ты меня втравил в это дело?