История разбитых сердец - Estrella Rose

— Это ТЫ не будешь счастлива! А этот человек наконец-то обретет покой и почувствует любовь, которую ты ему не соизволила дать.

— Да чтобы от него отвернулись все, кого он знает! Он не заслужил ничего хорошего после того, что со мной сделал. И я имею в виду не только то, что МакКлайф нашел себе какую-то потаскуху, но еще и то, что он унизил меня.

— Терренс поступил с тобой так, как ты это заслужила. С какой стати он должен был делать что-то ради тебя, если ты сама ничего не захотела что-то сделать для него.

— Ничего, я не оставлю его в покое, — уверенно угрожает Ракель. — Он так просто от меня не отделается. Клянусь, весь мир очень скоро узнает, что он за дерьмо. Я сделаю все, чтобы его гребаной карьере точно пришел конец.

— Да делай ты что хочешь! — громко ухмыляется Рэйчел. — У тебя не получится его унизить.

— Я уничтожу эту тварь! МакКлайф не будет спокойно жить даже после того, как расстался со мной! НЕ БУДЕТ! Я ЭТОГО НЕ ПОЗВОЛЮ.

— Успокойся, дорогуша! Ты уже никогда не вернешь Терренса. Теперь он принадлежит только мне. Той, что очень скоро станет его законной женой и матерью его будущих детишек.

— Ну да, Хатико все-таки дождался своего хозяина, — скрещивает руки на груди Ракель.

— Тебе не удастся разрушить его карьеру. Я пообещала, что возьму Терренса под свою протекцию, когда привела его к папе. Так что я буду выполнять роль эдакого личного секретаря, который будет общаться с прессой и рассматривать предложения о работе, выбирая лишь самое лучшее и выгодное.

— Когда твой папаша узнает, что он — подонок, который смеет поднимать руку на девушку и обращается с ней как с тряпкой, то ему уже ничто не поможет.

— Я буду яростно отрицать, что Терренс — эгоист, подонок, псих и изменник, который ударил тебя и издевался над тобой. Сделаю все, чтобы ты выглядела лгуньей.

— Нет, милочка, я ни разу не совру, когда расскажу всему миру, кто такой Терренс МакКлайф.

— Если ты попробуешь сделать против него хоть что-то, то клянусь, мы с ним засудим тебя. И если не посадим в тюрьму, то уж точно вытянем из тебя все деньги. Чтобы ты не вякала и заткнула свой поганый рот.

— Заткнула бы ТЫ свой поганый рот, мерзкая стерва! — Ракель презрительно ухмыляется. — Тоже мне защитница нашлась! Да я тебя так могу отделать, что МакКлайф даже не захочет взглянуть на тебя.

— Не советую распускать руки, — холодно говорит Рэйчел. — Не нарывайся на неприятности.

— Знаешь, что я тебе скажу, белобрысая курица. Терренс никогда не будет любить тебя так, как он когда-то любил меня.

— Серьезно? — Рэйчел очень громко смеется. — Ну ты насмешила…

— Да, он сейчас весь в эйфории и в любви, — уверенно говорит Ракель. — Но этого будет недостаточно. К тому же, я сомневаюсь, что МакКлайф когда-нибудь будет испытывать к тебе такую же бешеную страсть, какую испытывал ко мне.

— Ты слишком уверенно в себе. И не тебе учить меня чему-то, что касается любви.

— Просто предупреждаю. Чтобы ты не надеялась, что этот человек будет по уши одержим тобой.

— Все еще впереди. Я ждала очень много лет и готова подождать еще немного.

— Я скажу даже больше: этот человек до сих пор любит меня. Как бы то ни было, он все еще принадлежит мне.

— Да, я прекрасно понимаю, что где-то в глубине души он пока что любит тебя и одержим бешеной страстью. Однако сейчас Терренс будет выбирать девушку умом, а не сердцем. Ему важно обрести покой и знать, что его любят и поддерживают. А секс — это просто прекрасное дополнение.

— И ты всерьез думаешь, что он и правда воспылает к тебе еще более сильной и безумной страстью?

— Не сомневаюсь.

— Ты не получишь его целиком и полностью, мерзавка, — уверенно заявляет Ракель. — Ни за что!

— Ах, Ракель… — слабо качает головой Рэйчел. — Кажется, ты и правда все еще любишь Терренса и не готова его отпустить… Хоть ты и говоришь, что тебе все равно на него, что-то в тебе все еще екает. Что-то начало просыпаться только тогда, когда тебя кинули.

Ракель ничего не говорит и просто презренно смотрит на Рэйчел.

— Неужели я права? — хитро улыбается Рэйчел. — Неужели ты понимаешь, что все-таки не готова с ним распрощаться? Даже если так, то твой поезд уже ушел.

— Да я пляшу от радости, что мы наконец-то расстались! — уверенно заявляет Ракель. — МакКлайф у меня как кость в горле!

— Если бы ты не любила его, то не стала бы устраивать мне скандал из-за человека, который, как ты пытаешься меня убедить, для тебя ничего не значит.

— Просто мечтала полюбоваться на ту проститутку, что без стеснения целовала и обнимала моего бывшего.

— Ничего, милочка, я уверена в том, что следую правильной дорогой. Поначалу Терренс не хотел смотреть на меня как на женщину. Но потом все неожиданно изменилось. Сначала приятные комплименты, потом нежные поцелуи, далее более страстные… И только что я предложила ему поехать ко мне домой и заняться любовью. И он согласился. Согласился стать моим. Так что после нашей сегодняшней ночи любви ты раз и навсегда потеряешь Терренса. Ибо он воспылает сильными чувствами ко мне и будет считать дни до нашей свадьбы, о которой я мечтаю уже много-много лет. Уж я-то найду все его самые чувствительные места и буду воздействовать на них так, чтобы ему голову снесло.

— Нет, стерва, ты его не получишь. Потому что этот человек мой. Он всегда будет принадлежать только мне. И возьми на заметку одну вещь: эта сволочь — актер. Ему очень легко сыграть кого угодно так, чтобы ему верили. Если и будет казаться, что он безумно влюблен в тебя, то помни, что это может быть притворство.

— Ха, чего? — ехидно усмехается Рэйчел. — Что за бред!

— Не думай, что если он облизывает тебя и готов облапать с головы до ног, МакКлайф и правда что-то к тебе испытывает. Это вполне может быть притворством.

— Да ты просто завидуешь нашему счастью!

— Серьезно? Завидовать счастью какой-то жалкой проститутки и больного на голову кобеля, которому так хочется с кем-то переспать!

— Терренс не посмеет так играть на чувствах людей. Он воспитанный и порядочный. Уж поверь мне, деточка. Я знаю его еще со школьной скамьи. Знаю как облупленного.

— Ах, так значит, ты, проститутка, еще со школы бегала за ним! Мечтала оказаться с ним в одной койке едва ли не с самого детства!

— Терренс