Черная перепелка - Анна Дубчак

Дождев по дороге домой заехал в поселок Караваево, расположенный в двадцати километрах от Маркса. Нашел дом художника Гришина. Добротный, кирпичный, с большим садом, который просматривался через сетку-рабицу.

Дождев подумал о том, что в доме художника наверняка имеются картины с зимними пейзажами, убеленными снегом яблонями, зимними розовыми закатами.

Сам Дмитрий зиму не любил, считал, что это смерть для всех растений, что вся природа словно замирает в ожидании тепла и что это несправедливо вот так мучить холодом все живое. Но вслух никогда об этом не говорил, как-то не по-мужски это.

Дождев был сентиментальным, мягким человеком, но всегда старался это спрятать. У него сердце сжималось, когда он видел бездомного котенка, больную собаку, но в дом к себе животное взять не мог, понимал, что не справится с питомцем, что его и дома-то не бывает, и оттого расстраивался еще больше. Поэтому проходил мимо с тяжелым сердцем. Но если у него был при себе бутерброд, то всегда подкармливал голодных животных, а иногда и покупал для них какой-нибудь пирожок или булку.

Никто не подозревал, что в душе он оставался ранимым и нежным мальчиком, честным и справедливым, таким, каким его воспитала мать. Он и в следователи-то пошел, чтобы помогать людям по мере своих сил. Вот только на службе он старался не показывать своей мягкости, с коллегами держался нейтрально, общался преимущественно по работе, ни с кем не дружил.

Исключением для него стал Иван Соболев, с которым им довелось вести общие дела, несмотря на то что тот жил и служил в областном центре.

С Ваней они как-то быстро нашли общий язык, подружились, и, хотя виделись редко, время от времени перезванивались, советовались друг с другом, а иногда просто разговаривали по душам.

Летом Иван с семьей часто приезжал в Маркс — погостить у Дождева, порыбачить, а то, если удастся, и поохотиться.

В охотничьих угодьях Маркса можно было подстрелить вальдшнепа, рябчика, перепелку, была дичь и покрупнее — олени, косули, кабаны…

Пока друзья рыбачили или охотились, жена Вани Лиля проводила с детьми время на пляже, помогала Дмитрию по хозяйству, готовила еду и в душе мечтала купить в Марксе на берегу Волги маленький домик с садом.

Валентин Петрович Гришин, невысокий коренастый старик с шапкой седых волос и молодыми голубыми глазами, встретил гостя в современных джинсах и толстом вязаном свитере. Из распахнутой двери пахнуло теплым скипидарным духом.

Дождев представился.

— Впустите, Валентин Петрович?

— Отчего ж не пустить? Я гостям всегда рад. Проходите, пожалуйста.

Как Дмитрий и предполагал, все стены большой комнаты в доме были увешаны картинами, но вот мольберта там не было — мастерская художника находилась в правом крыле дома, почти в саду, и была она вся застеклена и хорошо протоплена.

Вот там Гришин с удовольствием показал Дождеву свои новые работы, рассказал о том, как ему здесь, в Караваево, уютно и спокойно живется и, главное, хорошо пишется.

— Что привело вас ко мне, молодой человек?

Дождев достал телефон и показал фотографию натюрморта с розами в белой вазе.

— Скажите, Валентин Петрович, это ваша работа?

— Да, моя. Вернее, у меня было две работы, одну я написал летом, в июле этого года, а вторую — примерно в сентябре я скопировал по заказу одного человека.

— Скажите, где находятся эти ваши работы?

— Одну я сам лично подарил своей ученице, Милочке, а вторую она попросила меня написать для своего мужа, в офис.

— Милочка?

— Да, Мила Закатова. Она занималась у меня, брала уроки живописи. Талантливая девочка, у нее много чего получалось. Правда, времени на занятия у нее всегда было в обрез. Все спешила куда-то, а потом и вовсе забросила. Предполагаю, муж ее чрезмерно контролирует. Но это и неудивительно, ведь она такая красавица! Редкой красоты девочка. А почему вы, собственно говоря, заинтересовались этими моими работами? Смею предположить, хотите заказать еще копию?

За каких-то пару секунд он рассказал так много и одновременно почти ничего, чтобы в самом конце спросить, не желает ли товарищ следователь заказать у него натюрморт?

— Быть может, когда-нибудь… Но сейчас я приехал к вам совсем по другому поводу.

— Да? Ну, что ж… Я вас слушаю.

— Вы слышали когда-нибудь о докторе Тропинине?

— Максиме Ивановиче? Разумеется! Кто ж его не знает? Нашли? — Оказывается, и Гришин знал о том, что доктор пропал.