Двойник с лунной дамбы - Содзи Симада

Стеллажи были заставлены книгами и журналами по астрологии. На стене висел диск, сделанный из пробки. Интересно, для чего он? На угловом столике какая-то антикварного вида штуковина – то ли глобус звездного неба, то ли Земли.

В комнате появился астролог, отыскавший наконец сахарницу.

– Вот сахар! – торжественно провозгласил он, как Ньютон, открывший закон всемирного тяготения.

– Ага, – только и сказал я.

– Зачем только люди кладут в кофе сахар? В чай ведь не кладут. Вот и приходится каждый день искать эту сахарницу… Но почему она все время куда-то девается, стоит только кофе сварить?

С этими словами он сыпанул себе сахара. В чашку в лучшем случае попала половина.

Я сделал глоток. Что это? На кофе не похоже. То ли крепко заваренный чай, то ли жидкое какао. Секрет открыл сам астролог, признавшийся, почему у него проблемы со вкусом. Развалившись на стуле и вытянув ноги, он протянул:

– У-у… никак не проснусь.

Но я-то уже давно проснулся, поэтому сразу понял, что с кофе что-то не так.

– Выпью-ка я еще чашечку… Тебе налить?

Я отрицательно затряс головой. Не исключено, что со стороны моя реакция походила на судороги. Я и одну-то чашку выпил с большим трудом, что уж говорить о второй…

– Да, а какое у тебя дело-то? – с сонным видом поинтересовался молодой астролог.

В самом деле! Этот Митараи так поразил меня своей эксцентричностью, что я совсем забыл, зачем явился.

После того, что я увидел, надежда что-то узнать оставалась слабая, однако при взгляде на этого прямодушного и раскованного парня возникала иллюзия, будто передо мной старый приятель, которого я знаю давным-давно. А что, если это и в самом деле так? Что означает его мимолетное замешательство, когда он меня увидел?

И я рассказал ему почти все. Вообще-то я не собирался раскрываться перед ним, но, начав негромко излагать свою историю, незаметно для самого себя разговорился и выложил все, что произошло со мной с того момента, когда я повстречал Рёко, и до нашей с ней общей жизни в Мотосумиёси. Окажись Митараи другим человеком, я не стал бы рассказывать ему о Рёко. Мне показалось, что впервые за последнее время мне встретился человек, с которым у меня есть хоть что-то общее. Конечно, это не могло не радовать.

Начав свой рассказ, я опасался, что Митараи станет клевать носом, однако постепенно – видимо, сказывалось действие кофе – лицо его приобретало все более человеческое выражение.

– Не мог бы ты посмотреть по звездам? – Я тоже решил перейти на «ты». – Почему я потерял память? Какая жизнь у меня была до этого? Когда я родился?

– Ничего не получится, – отрезал Митараи. – Астрология работает по трем параметрам в таком порядке: день, месяц и год рождения, время и наконец место рождения. Тогда можно что-то узнать о человеке. Иначе – пустое дело.

– Но я знаю, что, скорее всего, родился под Весами, – сказал я, вспомнив о своей вчерашней догадке.

– Весы, говоришь? Ага! Значит, время рождения, очевидно, одиннадцать утра. Может, ты какая-нибудь знаменитость… Человек с именем, так сказать. А год рождения не знаешь?

– В том-то и дело. А как ты время узнал?

– По лицу понял. Похоже, ты восходящий Стрелец. Как и я. Мы похожи? Как тебе кажется?

– Ну, понимаешь…

По правде говоря, мне не очень хотелось, чтобы у меня была такая же невыспавшаяся физиономия.

– Знаешь, давай поговорим, если время есть.

Заметив промелькнувшую на моем лице неуверенность, он продолжил:

– Ты что, думаешь, платить придется? Давай-ка по-простому, по-приятельски. Какие могут быть счеты между приятелями? Одно дело – астролог, другое дело – врач. Если мы пообщаемся как следует, я и дату рождения определить смогу.

Услышав предложение подружиться, я почувствовал, что краснею. Ведь мне хотелось того же самого. В первую очередь меня интересовала его стереосистема.

Отвечая на мой вопрос, Митараи сообщил, что с ума сходит от музыки. Я непроизвольно хмыкнул. Если он сейчас такой, что будет, если его лишить музыки?

Я спросил, как он относится к Чику Кориа. Митараи сказал: «Давай послушаем». Звук у шикарной системы астролога оказался удивительно мощный. С тех пор как лишился памяти, я впервые слышал такую громкую музыку. Впрочем, я вообще слышал музыку в первый раз.

Когда на меня хлынули волны звука, я понял, что где-то во мне живет совершенно забытое, покрывшееся пылью ощущение. Эта часть меня принимала резкую, но красивую мелодию и медленно открывала себе дверь наружу. Я чувствовал внутренний жар; меня наполняли какие-то забытые импульсы, мешавшие найти себе место. Каждая музыкальная фраза пианиста пробирала до костей, туманила голову, а на глаза наворачивались слезы. Я помню! Тело помнило это ощущение. В глазах потемнело. Да! Мне это нравилось!

Охваченный беспричинным весельем, я повернулся к астрологу и воскликнул: «Как здорово!» Но музыка играла так громко, что он, поднеся руки к ушам, ответил что-то невпопад. Я не помнил себя от радости и был готов низко кланяться ему.

Мы прослушали пластинку с обеих сторон. Потом Митараи поставил Джима Холла, а я встал со стула, подошел к окну и посмотрел вниз. Грязный городишко! Все пространство передо мной занимали серые крыши. Одежда проходивших мимо людей почти сливалась с мостовой. Любимая цветовая гамма Отакэ – нашего начотдела.

Но эта комната, отделенная от улицы стеклом, немного отличалась от открывшейся мне из окна картины. Единственное помещение, помимо нашей с Рёко комнаты, которое мне нравилось. И ни одного зеркала.

Познакомившись с Митараи и сравнивая себя с ним, я понял, насколько оторвался от окружающего мира. Хорошо бы послушать Чика вместе с Рёко; надо будет купить его пластинку, подумал я. В Мотосумиёси есть музыкальный магазин, но вдруг там нет Чика… И я попросил пластинку у Митараи. На время, конечно.

– Вернешь, когда приедешь в следующий раз, – несколько раз повторил астролог. – В любое время.

Похоже, я тоже ему понравился. Хорошо, что я сюда пришел. Я уходил от Митараи воодушевленным.

Бережно держа в руках пластинку, я отправился на станцию, размышляя, как бы поскорее купить домой стерео…

Тьфу ты, черт!

Ведь начальник вчера сказал, что бонусы будут выдавать на руки и надо принести печать. Отсюда до завода совсем недалеко. Надо было сначала найти у Рёко печать и с ней уже ехать к астрологу.

Я поспешил в Мотосумиёси. От станции помчался домой самой короткой дорогой. Хотел забежать в кондитерскую к Рёко, но передумал – решил сэкономить время. Дома пошарил в ящиках маленького комода, в ящичке буфета с посудой. Печати нигде не было.

У Рёко была привычка запрятывать вещи, даже какую-нибудь ерунду, в самые невероятные места. Как я у нее не спросил! Я уже почти решил бежать в телефон-автомат, чтобы позвонить ей в кондитерскую, и тут печать нашлась в самой глубине ящика буфета.