Доверьтесь Ченам - Джесси К. Сутанто

Позже, лежа рядом с ним в постели, я кое-что понимаю. Мы вместе уже почти два года, и он первый, кому я все рассказываю: когда я забираю свои фотографии, когда нам задают ужасную курсовую, когда ведущий клуба фотографии говорит какую-нибудь глупость, что происходит постоянно. И он делает то же самое, рассказывая мне каждую интересную деталь о своих занятиях по экономике, делится мечтами о том, что в будущем у него будет шикарный отель, даже рассказывает мне о том, сколько веса он поднимает в тренажерном зале. Думаю, последнее – его способ выпендриться, но я не возражаю. Мне нравится, что Нейтан хочет произвести на меня впечатление, потому что я тоже хочу произвести на него впечатление. И он действительно впечатляет меня. Даже после двух лет, в течение которых было много пуканья (не только попой) и неловких эпизодов в спальне, я все еще считаю Нейтана чертовски впечатляющим. Я люблю его. И хочу жить с ним.

К черту семейное проклятие. Это не имеет значения. Я в Оксфорде в Англии. Это место, где проклятия умирают. Я чуть не смеюсь вслух от этой мысли. Никогда не задумывалась о том, как сильно вера в проклятие тяготила меня, но теперь понимаю, что всегда чувствовала, как оно таится за моей спиной, думала, как оно тяготит меня и заставляет ощущать себя старухой. Но это было глупо. Зачем проклинать отношения, если в них нет ничего плохого? Я сделала свой выбор.

Когда я вернусь домой, расскажу маме о Нейтане. Я расскажу ей все. Расскажу даже своим тетям. Я расскажу им все за воскресным походом в димсам-ресторан, ведь они всегда счастливы, когда едят там. Они легко все примут.

5

Сегодняшний день

– Че-е-ерт.

Боль. Ее так много, что она проникает в кости, сдавливая грудь яростным огнем, а затем вырывается из меня в виде стона, и звук моего голоса, такого хриплого от боли, что кажется чужим, возвращает меня назад. Я моргаю. И снова моргаю.

Точно. Я в своей машине. Не в Англии с Нейтаном. В моей машине. Свет мигает где-то сбоку от меня. Это сигнал поворотника, издающий адский щелкающий звук. Я протягиваю руку, чтобы выключить его, и от этого движения в груди вспыхивает боль.

– Господи.

С последней героической попыткой мне удается нажать на переключатель сигнала поворота.

Сладкая, благословенная тишина. Я смотрю вниз, не смея повернуть голову слишком сильно. Ремень безопасности впивается мне в грудь. Сглотнув, слегка отодвигаюсь назад, все еще не зная, сломано ли что-то или нет. Движение назад немного ослабляет сдавливающее ощущение в груди. Я делаю небольшой вдох, затем еще один, более глубокий. Больно, но не так сильно. Ребра ушиблены, но не сломаны. Я издаю дрожащий смех. Невероятно. Я в порядке. Я…

Я поворачиваюсь и с трудом подавляю крик, подбирающийся к горлу.

Джейк!

– О боже, – стону я. – Джейк… – мой голос срывается.

Каждый вопрос, который появляется в моей голове, кажется таким глупым, таким ненужным. «Ты в порядке?» Очевидно, что нет, не тогда, когда он лежит лицом на приборной панели в таком состоянии. «Ты… мертв?» Я снова стону. Боже мой. Я думаю, да. Из его проклятого уха течет кровь, струясь вниз по шее и пачкая воротник рубашки. Почему-то именно эта маленькая деталь – растущее пятно крови на его белом поло – поражает меня осознанием. Он мертв. Я убила его.

Мои панические судорожные вздохи наполняют тишину в машине. Я дико оглядываюсь по сторонам.

– Помогите, – шепчу я. Но никого не видно. Улица пустынна. Я даже не знаю, где нахожусь. Отстегиваю ремень безопасности, открываю дверь и выскакиваю из машины, едва успеваю ступить на тротуар, как мой ужин оказывается на земле.

В моей машине мертвый человек. Мужчина. Мертвый. На водительском сиденье моей «Субару». Это совсем не характерно для «Субару». «Субару» – это не машины для убийц. Другое дело – джип «Вранглер». Или, гм, эти белые фургоны без окон, кто бы их ни делал. Кто вообще их производит? Я имею в виду, это жутко…

Сфокусируйся!

Я издаю всхлип. Нет. Не могу сейчас начать паниковать. Если я начну плакать, то никогда не остановлюсь. Что мне делать?

Полиция.

Да. 911. Точно.

Я открываю заднюю дверь и залезаю внутрь, стараясь не обращать внимание на тело Джейка. Сосредотачиваюсь на поиске сумочки. Вот он. Сотовый телефон.

Ничего не происходит, когда я нажимаю на кнопку включения. Я вздыхаю от огорчения. Нет, пожалуйста.

Батарея села. Я тяжело вздыхаю и тянусь к карману Джейка. Может быть, его телефон лежит там. Я так сильно скрежещу зубами, когда кончики моих пальцев касаются его брюк, что чуть не ломаю коренные зубы.

Пусто.

Мысль о том, чтобы шарить в его штанах в поисках телефона, вызывает тошноту.

Хорошо. Это нормально. Это совершенно и абсолютно нормально. Я просто… Я подожду здесь, пока не проедет какая-нибудь машина.

Вот только… Только вот бог знает, сколько мы здесь простояли, и никто не проехал. Вокруг нет ни домов, ни магазинов, ничего, что могло бы указать на присутствие людей вокруг меня. Фабрики выглядят так, будто закрыты годами: многие окна разбиты, и они совершенно безмолвны. Я не могу ждать так долго. Не могу этого вынести. Я оглядываюсь на машину. Невероятно, но несмотря на то, что врезалась в дерево, она выглядит в основном нормально. Капот помят, и есть большая трещина, идущая вверх по одной стороне лобового стекла, но, кроме этого, она выглядит пригодной для езды.

– Нет, – бормочу я про себя. Я не могу на ней ездить. Не в последнюю очередь потому, что на водительском сиденье мертвый парень.

Тогда перетащи его.

Все мое тело застывает при мысли о том, чтобы снова прикоснуться к нему. Но мой разум, как дикий зверь в клетке, бросается на прутья и шипит. Мне нужно выбраться отсюда. Я не могу оставаться тут, надеясь, что кто-нибудь проедет мимо и остановиться.

Делая неглубокие вдохи, я открываю дверь со стороны водителя и вскрикиваю, когда тело Джейка падает на тротуар. О боже, этого я точно не ожидала. Подождите. Мне надо проверить пульс. Или нет? Он явно мертв. Да, да, я должна. Слегка хныча, я прижимаю дрожащие пальцы к его запястью. Мне удается удержать их там в течение двух