Совок 5 - Вадим Агарев

— Понял! — с тяжелым вздохом прошептал Вязовскин. — А вы меня не обманете? — робко спросил он.

— Не обману, — успокоил я его, — Напишешь всё, как надо и я отвезу тебя домой! — пообещал я. — Или подождать тебя, пока ты на обед сходишь? — не смог удержаться я.

— Нет, нет! — опять подпрыгнул с табуретки, в недалеком прошлом агрессивный бздун, а ныне, вполне добродушный парень с пристойными манерами. — Я лучше дома покушаю!

— Ну дома, так дома! Может ты и прав, чего сокамерников объедать, пусть они тебя добрым словом за лишнюю пайку вспомнят! — не стал настаивать я.

Графоманили мы с Алёшей больше часа. И это при том, что, как ни крути, а он был каким-никаким, но литератором. С Судаком я провозился бы дольше.

К разоблачению майора Мухортова мы с Алексеем подошли основательно. Под мою диктовку и с существенными подробностями от самого раскаявшегося. Мой подследственный со всей своей принципиальностью изобличил замполита Октябрьского РОВД в длящемся и многоэпизодном преступлении. Начав излагать, он уже и сам не мог остановиться. Кроме самой криминальной схемы, были указаны места хранения книг, добытых преступным путем и сеть их реализаторов. Вырисовывалось вполне себе резонансное дело. Это и хорошо, и не очень. Значит, надо страховаться с большей основательностью, чем я предполагал до этого.

На всякий случай, я продиктовал Алёше текст заявления о преступлении на своё имя и на имя прокурора Октябрьского района. Мужика тоже следовало обезопасить по максимуму. Протокол допроса, касательно вновь открывшихся обстоятельств, я исполнил также в двух экземплярах. Закончив наконец-то с писаниной, я начал собирать бумажки в портфель. Щелкнув пряжкой, я поднял глаза и увидел, как по лицу раскаявшегося бздуна сползают горошины пота. Алексей Мордухаевич всерьёз полагает, что я его сейчас кину! Мне его стало жалко. Но, наверное, зря стало жалко. Это ведь он сейчас рассудил так, исходя из своих повадок. Н-да…

— Ты точно, жрать не хочешь? — не смог я себе отказать в иезуитсткой выходке, — Ну тогда пошли на волю! Не замерзнешь так? На улице-то пока не май! — я критически оглядел одёжку и модельную кирзовую обувь страдальца.

— Нет-нет! Всё хорошо! — заверил меня Алексей Мордухаевич и от нетерпения даже начал приплясывать, не обращая внимания на слетающие тапки.

— Ну смотри сам! — хмыкнул я и нажал на кнопку вызова конвоя.

Попросив дежурного подержать все-таки запаниковавшего Вязовскина в пустующей «привратке», я пошел оформлять его освобождение. Через полчаса мы с гражданином Вязовскиным уже колесили по городу в сторону его дома. Не верящий до конца в своё счастье бздун, крутил головой, жадно рассматривая грязные улицы и бережно держал в руке свой самый главный сейчас для него документ — справку об освобождении. С его тюремной фотографией в левом нижнем углу.

С достоинством прошествовав мимо сидящих на лавке тёток, мы поднялись на этаж и Алёша торжественно нажал на кнопку дверного звонка. Мои опасения, что никого дома не будет, оказались напрасными. Когда дверь открылась и дородная Дора Афроимовна со стоном раненой самки слонопотама прижала к себе вызволенного из узилища сынишку, я с чувством глубокого удовлетворения пошел вниз по лестнице.

«Дядя Валера» очень внимательно просмотрел заявление о совершенном преступлении на свое имя, потом так же тщательно изучил признанку Вязовскина и протокол его допроса. Затем, как и я, он тоже, наверное, испытал не меньшее удовлетворение. Потому и крякнул, будто намахнул стопку ледяного «Абсолюта». Пока еще отсутствующего в этой эпохе.

— Скажи, Корнеев, а чем тебе так Мухортов насолил? — кивнул он на убийственные для майора бумаги, лежавшие на его столе.

— А неуважение он ко мне проявил, Валерий Савельевич! — честно глядя в глаза главы надзирающего за мной органа, ответил я, — Причем, не единожды! Разрешите быть свободным? А то меня уже в райотделе потеряли, наверное!

Не дождавшись от впавшего в ступор «дяди Валеры» какой-либо реакции, я вышел в приемную, аккуратно прикрыв за собой дверь. До обеда еще было время и надо было спешить.

— Я зайду? — просительно обратился я к секретарше Дергачева, — Очень надо! — продолжил я настаивать в ответ на ее отрицательное покачивание головой.

— Совещание у него! — отрезала, начинающая уже сердиться женщина.

— Это не мне, это ему надо! — с уверенностью в голосе не согласился я с ее отказом. — Если я сейчас с ним не переговорю, он на нас с ВАМИ может сильно осерчать! — выделил я с нажимом нужное слово.

Умная тётка удивлённо вытаращила глаза и какое-то время изучала мою бесстрастную физиономию.

— Хорошо! — затвердев лицом, согласилась она, — Вот только смотрите, Корнеев, вам будет очень неприятно, если я сейчас зря побеспокою Василия Петровича! У него там выездное заслушивание, из области товарищи приехали!

Рассыпаться в заверениях, что дело того стоит, я не стал, а просто опустился на стул, ожидая развязки.

Секретарша что-то совсем тихо пробубнила в трубку прямого телефона. Селектором она благоразумно пользоваться не стала. Потом внимательно посмотрела на меня и молча кивнула головой. Ничего не поняв, я встал со стула и в этот момент из тамбура появился с недобрым лицом начальник Октябрьского РОВД.

Я не стал дожидаться начальственного рыка, который вот-вот должен был раздаться.

— Выйдем! — без выражения ни на лице, ни в голосе, твёрдо произнёс я и первым, не оглядываясь, вышел из приёмной в коридор.

Подпол настолько охерел, что с покорной молчаливостью шагнул за мной.

Минут семь я излагал хлопающему глазами и стремительно краснеющему лицом Дергачеву диспозицию по зреющей катастрофе. Масштабы которой, определенно, не ограничатся забором Октябрьского РОВД.

Надо отдать должное профессионализму подполковника. От какого-то выражения злобы в мой адрес, он сумел воздержаться. Не впадая в истерику, он начал задавать уточняющие вопросы. Вопросы были толковыми, но чудес не бывает, слишком мало времени у Дергачева на анализ.

— Василий Петрович, я думаю, что вам надо немедленно начальнику областного УВД дозвониться и первым его известить по Мухортову, — пристально глядя в глаза начальнику райотдела, твёрдо заявил я. — Скажите ему, что райотдел сам выявил перевёртыша! Тогда волна пройдёт поверх всех нас. Все необходимые изобличающие материалы в отношении майора у меня при себе! Сейчас главное, чтобы генерал Данков именно от вас о Мухортове узнал! И будет лучше, если вы его к нему сами привезете! А все бумаги я вам дам!

Малиновая краснота на лице начала рассеиваться, а сам он перестал сжимать кулаки. Что-то слишком часто стали сжимать на меня кулаки в этом РОВД, подумал я. Сначала придурок Пичкарёв, теперь вот сам начальник сподобился и проявил внимание к моей персоне в аналогичной форме.

— Иди за мной! — скомандовал