Накануне февраля - Максим Мишин

Сотрудники СИЗО провели осмотр, врач официально зафиксировал факт смерти. Тело положили на носилки и унесли. Потом пришли и забрали принадлежавшие бухгалтеру вещи, а также постельное белье. К вечеру этого дня каждого из нас отвели на беседу с оперативным работником. Вышло так, что меня привели последним. Офицер внимательно выслушал объяснения, после чего записал их. Вскоре я был снова в камере. Табачный дым заполнил собой все свободное пространство. Я присел за стол и закурил, хотя можно было этого не делать. Пустая койка скончавшегося чернела металлом. Каждый думал о своем. В последние дни мы видели, что бухгалтер чувствовал себя неважно и поэтому старались курить по очереди, либо максимум вдвоем. Теперь это неважно. И дым не рассеивался в камере до глубокой ночи. Как все-таки в подобные моменты обнажаются чувства. Когда кто-то рядом с тобой уходит из этого мира в другой. И здесь не важно веришь ли ты или нет. Человек уж так устроен. И наряду с воспоминаниями об ушедшем, ты понимаешь правильно намек. Свидетельство того, что и ты когда-то тоже уйдешь. А Земля не перестанет крутиться вокруг своей оси. И твоя жизнь будет в конечном счете состоять из конечного количества. Как забавно, что в математике и физике люди понапридумывали для своих формул кучу постоянных величин. Постоянных, неизменных и бесконечных. Их существование обусловлено стремлением человека к вечности. И каким антагонизмом к этому выступает конечное количество рукопожатий, сделанных шагов, совершенных вздохов и выдохов, поцелуев и объятий, пролитых слез, обжигающих кожу пощечин, произнесенных и услышанных в ответ слов.

На утро пришло облегчение. Сон прогнал тоску. Зазвучали шутки и смех. Все снова собрались за столом. И правильно. О существовании смерти надо думать лишь в отведенное время, а в остальное надо думать о жизни.

Через две недели с небольшим следователь сдержал данное мне слово. Вынесенное им постановление об отмене примененной ко мне меры пресечения и изменения процессуального статуса перелистнуло в моей жизни новую страницу. Незадолго до этого у меня состоялся разговор с Сергеем.

— Ну что? Как ты? Устал наверное ждать когда уже соскочишь отсюда?! — начал он.

— Да. Конечно. Так бы сидел и сидел. А тут каждый день ждешь, что вот загремит замок, откроется дверь и все закончится.

— Ну да. Забавная штука. Но я считаю, что если не знаешь, то проще живется.

— Согласен. Но все-таки, Сергей, в моем случае лучше знать, что отпустят. Так спокойнее.

— В твоем конечно. А вообще это ни к чему — знать будущее. Вот представь, все на планете вдруг знают свое будущее. Хорошо, если впереди человека ждут приятные события. А если нет?! Если какая-нибудь неприятность. Или просто серость, что еще хуже. Тогда он всеми силами будет стремиться к тому, чтобы это изменить. И что же будет?! Начнется черт знает что. Хотел бы я взглянуть на всех этих придурков, которые болтают о нравственности. Ведь это бы выбило из-под их ног всю основу. Все предшествующие столетия формирования человеческой морали забылись бы тут же. И никто бы не вспоминал об этом, только может на уроках истории. Я в таком мире не хочу жить. Ты знаешь, я много думал. И мне кажется, что одной из главных, а может и самой главной спутницей человека по жизни является вера. Ведь когда он не знает своего будущего, то ему остается только верить и идти дальше. Человек по своей природе животное уникальное. И в подавляющей своей массе мы все хотим примерно одного: достойно жить, интересную работу с приличным доходом, семью, спокойную старость, чтобы после смерти о тебе не забывали. Ну кто-то пытается разнообразить этот список, но это не столь важно. Движет людьми одно и тоже. И во все это мы верим. До последнего момента. А если веры не будет?! Если будет только знание о том, что впереди. Какой смысл что-то делать?! Я думаю, что многие великие не сделали бы своих открытий, зная окончание их истории. Люди без веры превращаются в механизмы, которые просто ожидают, когда закончится время.

Сергей замолчал, а я задумался. Оба закурили.

— Да ты не заморачивайся. Потом подумаешь об этом.

— Ты о чем?

— О том, что когда сидишь как я десять лет, то думаешь постоянно. Ничто не уходит от внимания. И не спишь ночи напролет. Все думаешь и думаешь.

— Я даже представить себе этого не могу.

— И не надо, братец. Каждому свое.

Закончив разговор, мы выпили горячего чаю, а после Сергей спросил у меня:

— Когда выйдешь, что будешь делать?

— В плане чего? Работы?

— Да. Ну и вообще.

— Я хочу заниматься строительством, хотя эта история поубавила желания. Надо деньги забрать, которые мне должны. Прийти в себя. А там посмотрим.

— Ясно. Олег, смотри. Если будут какие-то вопросы у тебя, возникнет необходимость в помощи. Можешь мне набирать в любое время. Я серьезно.

— Серег, спасибо тебе. Я думаю, что обязательно тебе позвоню. Просто так. Мне приятно с тобой общаться.

В конце беседы Сергей написал на небольшом клочке бумаги свой номер телефона. Я в ответ оставил ему свой.

Через три дня после этого меня отпустили. До последнего момента я сильно нервничал. Боялся, что вот сейчас они передумают и вернут в камеру. Но как только из маленького окошка полные женские руки отдали мне мои вещи, состоявшие лишь из связки ключей от дома и сотового телефона, я выдохнул. Письмо от Ани находилось в правом кармане брюк. Раздался резкий гудящий звонок и массивная металлическая дверь, обитая вагонкой, распахнулась. Подуло свежим воздухом. Для меня он был другим, совсем не похожим на тот, которым дышал в последние дни. Меня встречали. Адвокат и Игорь приехали вместе и теперь ждали около машины когда я появлюсь.

— Здорово, парни!

— Привет, мужик. Ну как ты? — сказал с чувством Игорь и обнял меня.

— Да пойдет. Необычное состояние. Вроде всего четыре недели прошло, а эмоций пережил как будто за целый год.

— Мдаа. Ну давай, садись в машину. Отвезем тебя до дома. — произнес Игорь.

— Спасибо вам! Огромное! Обоим. Но я пожалуй пройдусь. Очень по этому соскучился. По прогулкам пешком.

— Ты серьезно?! — оба одновременно произнесли одну и ту же фразу и уставились на меня.

— Да. А что такого? Ничего только не подумайте лишнего. Все в порядке. Просто хочу побыть один. Пройтись, подышать. А завтра я