Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

— Понял.

Спрятав мобильный в карман пиджака, Виктор встал. Сходил в ванную умыться.

Выпил крепкого кофе на кухне, не включая свет и глядя в окно на спящие ночные окрестности.

Застегнул ремешок плечевой кобуры с «тэтэшкой», из которой стрелял пока только в тренировочном тире. Сверху надел пиджак.

Глаза, не видевшие яркого света с прошлого дня, легко ориентировались в темноте узкой лестницы, по которой Виктор спускался со своего восьмого этажа.

Негромко заурчал мотор машины, зажглись фары, и «мазда», объезжая ямы и выбоины на разбитой строителями временной грунтовой дороге, неторопливо поехала к трассе.

Пока Виктор ехал к Южному мосту, город был неподвижен и тих. Его сведенное ночной судорогой тело беззащитно лежало под широким открытый небом, наполненным пульсирующим дыханием звезд.

Уже за мостом, по дороге к центру, город начал подавать признаки ночной жизни. Остался позади слева круглосуточный придорожный павильон-мини-маркет с несколькими иномарками перед ярко освещенными витринами. «Когда они спят?» — подумал о хозяевах иномарок Виктор.

Зазвонил мобильный, и Георгий удивительно бодрым голосом поинтересовался местонахождением Виктора.

Впереди показалась клумба Севастопольской площади. Виктор сбавил скорость, проехал вокруг этой клумбы и остановился у бровки на дороге, ведущей в аэропорт. Включил аварийку и оглянулся по сторонам. Ожидания увидеть включенные фары среагировавших на условный сигнал машин не оправдались. На площади было по-прежнему тихо и темно.

Подождав минуту, Виктор поехал дальше, немного озадаченный. Однако уже через метров триста его обогнали на хорошей скорости «Волга» и следовавший за ней микроавтобус.

Въехав на площадку перед аэровокзалом, Виктор остановился и выключил фары.

Площадка, в отличие от киевских улиц, была неплохо освещена, да и над козырьком самого аэровокзала синим неоном светились на фоне ночного неба большие буквы «КИЕВ — ЖУЛЯНЫ». Обычно свет подчеркивает жизнь, но здесь он подчеркивал тишину и спокойствие.

Медленно проехав к правому углу здания аэровокзала, Виктор заметил открытые невысокие ворота, за которыми начиналось слегка освещенное рассеянным светом летное поле с несколькими спящими самолетами. Проехав за ворота, Виктор снова остановился и заглушил мотор. Опустил стекло в дверце и вдохнул прохладно-свежего ночного воздуха. Присмотрелся к самолетам, проверил время — пятнадцать минут третьего. Зевнул.

Тишина начинала раздражать. Клонило в сон. В таком состоянии хорошо было бы что-то съесть, но съесть было нечего, и для борьбы со сном оставалось только одно средство — сила воли. Но это средство вполне могло оказаться слабее силы усталости.

Чтобы держать себя в «рабочем» состоянии, Виктор то и дело смотрел на часы. Время словно замедлилось, минутная стрелка почти не двигалась. Вообще ничего не происходило, и Виктор, высунув голову наружу, вслушался в тишину. Ухо уловило едва слышные щелчки какого-то насекомого, шорох травы летного поля.

Вдруг далеко, где-то за видневшимися на поле самолетами, вспыхнули и тут же погасли две фары. «Мазда», мягко съезжая с травы на бетон и с бетона на траву, объезжая сигнальные лампы и какие-то полосатые столбики вдоль посадочных полос и площадок маневрирования, подъехала к стоявшему поодаль, в самом конце посадочной полосы, самолету. У трапа стояли двое в масках с короткими «акээмами». Еще двоих Виктор увидел возле микроавтобуса и «Волги», спрятавшихся за хвостом «АН-26».

Выйдя из машины, Виктор бросил взгляд на надпись на фюзеляже самолета:

«Авиалинии Беларуси».

Подошел к трапу. Двое в масках кивнули ему, как старые знакомые. Он поднялся, вошел в овальный дверной проем самолета.

Тут же перед ним оказался еще один мужчина в камуфляж ной черной маске с вырезами для глаз. Он был невысокого роста, ниже Виктора. Протянул руку, потом кивком головы предложил следовать за ним.

Они прошли в хвост мимо хорошо укрепленного брезентовыми ремнями груза.

Краем глаза Виктор смотрел на коробки, ящики, брезентовые баулы, умело разложенные по обе стороны от прохода.

— Вот, — провожатый кивнул на лежавший в конце прохода черный брезентовый мешок на молнии. — Открой! — скомандовал он стоявшему рядом спецназовцу.

Тот быстро опустился на корточки, расстегнул молнию сантиметров на семьдесят, развел половинки, встал и направил туда луч мощного фонарика. Внутри Виктор увидел за мутным полиэтиленом человеческое лицо. В воздухе появился едкий кислый запах.

Спецназовец поспешно застегнул молнию мешка.

— Это он? — спросил Виктор у стоявшего рядом человека в маске, который, похоже, был здесь старшим.

— Через час будет известно, — ответил тот. — Уходите, здесь находиться небезопасно для здоровья, — он кивнул на груз.

Виктор снова обратил внимание на едкий кислый запах. Тоже посмотрел с подозрением на внутренности самолета.

— Химия? — спросил он.

— Химия в мешке, — кивнул тот на труп. — Жидкий азот. Тут скорее всего «физика».

Они быстро прошли обратно к трапу, спустились на землю. Следом за ними двое спецназовцев вынесли мешок с трупом, погрузили его в микроавтобус.

— А куда он должен был лететь? — спросил Виктор.

— Воронеж, Россия.

— Странно, было бы понятно, если б в Москву… — размышлял вслух Виктор.

— Там у него друзья…

Глаза человека в маске как-то странно посмотрели на следователя.

— Россия — это все одна большая Москва, — произнес человек в маске.

Виктор отошел в сторону, под крыло самолета. Набрал по мобильному номер Георгия. Георгий посоветовал ехать домой и Отоспаться. Пообещал позвонить утром с новостями.

Перед тем как сесть в машину, Виктор заметил, как под надзором спецназовцев из «Волги» выбрались трое перепуганных летчиков. Оглядываясь, они поднялись по трапу в свой Самолет.

«Мазда» выехала с летного поля. Остались позади и открытые ворота, и освещенная площадка перед аэровокзалом. Усталость с новой силой навалилась на плечи Виктора. Словно под ее тяжестью, он почти лег грудью на руль, из последних сил всматриваясь в пустынную дорогу. А в голове крутился один и тот же вопрос, на который не было сил ответить: «Зачем ему надо было приезжать сюда?» Группа захвата и без него знала, что делать. Советов у него никто не спрашивал. Ну увидел он самолет, труп в пластиковом мешке на молнии, увидел людей в масках с «акээмами» и перепуганных летчиков, которым предстояло через десять-пятнадцать минут взлетать и брать курс на Воронеж. В чем был смысл его присутствия?..

Ответа не было. Была только освещенная фарами его «мазды» дорога, почти физическая тяжесть в голове и глаза, уставшие от естественной ночной темноты и резкой желтизны искусственного света.