Аллергия на убийства - Сельма Эйчлер

— О мисс Доходяге? — хмыкнул он, наконец проглотив. (Поскольку мне он ничего не предложил, я всей душой мечтала, чтобы он подавился.) — Все вокруг неё суетились только потому, что на ладан дышала, — объявил мерзавец, вытирая подбородок рукой. — Но вообще-то она была какая-то сдвинутая. И всю дорогу сочиняла всякую чушь. Когда это делаю я, меня обвиняют во вранье. А про неё говорили: «Ах, какое удивительное воображение у нашей дорогой, милой, любимой Кэтрин!» — В попытке спародировать голос Тодда взметнулся чуть ли не за пределы человеческой слышимости. Он тряхнул немытыми кудряшками. — Короче, не пойму, на фига раздувать из мухи слона, — ну померла, и ладно! И так скоро копыта откинула бы. Мы все этого ждали. Мать мне давным-давно сказала, что она не жилец на этом свете.

До чего чуткое дитя, правда?

— Значит, по-твоему, Кэтрин любила приврать?

— Чтоб вам провалиться на этом месте!

Ещё и грубиян!

— А насчёт того случая с машиной? Думаешь, тогда она тоже солгала, что якобы кто-то нарочно пытался её сбить?

— Ха, знаете чё? Тогда она сказала правду, впервые в жизни. — Он неприятно рассмеялся. — Зря старалась. Никто ей не поверил.

— А с чего ты взял, что она сказала правду?

— Есть причины, — хитро прищурился Тодд.

— И какие же?

— Не ваше дело.

Чёрт его знает, действительно ли очаровашка Тодд скрывал какие-то важные сведения или же просто блефовал. Лично я после общения с деточкой склонялась ко второму. Но почему бы не попробовать ещё разок?

— Понимаешь, Тодд, мне бы не хотелось сообщать в полицию, что ты утаиваешь важные улики, — пригрозила я.

— Да ну? А я скажу, что ничего не знаю.

— Вообще-то, по-моему, ты просто блефуешь.

— Может, да, а может, и нет.

Потерпев поражение, я перешла к иной тактике:

— У меня такое чувство, что ты недолюбливал Кэтрин.

— Слушайте, с тех пор как я сюда переехал, только и слышал: «Не будь таким грубым, ты обидишь бедняжечку Кэтрин», «Не включай так громко музыку, ты помешаешь нашей малышке», «Лучше не трогай игрушки, а то сломаешь и огорчишь бедную маленькую Кэтрин». — Он презрительно фыркнул. — К чёрту их всех! Если уж она была такая из себя больная, упекли бы её в больницу или богадельню! Ей там самое место!

Я с силой прикусила язык.

— А когда именно ты сюда переехал?

— Года два назад. Когда мать с отцом разошлись.

— Значит, твои родители в разводе?

— По-моему, я так и сказал.

— И теперь ты постоянно живёшь здесь?

— Не постоянно. Мы на время переехали — пока мать не заработает нам на собственное жильё. Мой дед — тогда он ещё жив был — сказал, что мы можем жить здесь сколько хотим. Но бабуля Донна вряд ли была в восторге от этой идеи. — Слово «бабуля» он произнёс с гаденькой ухмылкой.

С чего ты так решил?

— Есть с чего.

— Она когда-нибудь что-то тебе говорила?

— И так всё ясно. Бабуля в курсе, что я знаю, что тут к чему, и сама тоже не рада.

— А что ты такое знаешь?

— Неважно. Это моё дело, — упрямо буркнул паршивец.

— Ввиду случившейся трагедии, Тодд, на мой взгляд, не стоит что-то утаивать. Возможно, то, что тебе стало известно, имеет какое-то отношение к смерти Кэтрин.

— Да-а? Круто!

Признаться, руки у меня так и чесались вцепиться в глотку этого ублюдка. Пришлось напомнить себе, что нехорошо убивать ребёнка, даже такого. И что я запросто могу угодить на электрический стул. Поэтому я быстренько сменила тему:

— Когда нашли тело Кэтрин, ты находился в своей комнате вместе с подругой твоей матери?

— Да с Сондрой Кинг. Эта прилипала натаскивала меня по грамматике.

— Мне сказали, раньше она работала учительницей.

— Угу. Было дело.

— А сейчас чем занимается? — неизвестно зачем спросила я.

— У неё своя компания. И можете не трудиться — какая, мне плевать.

— В котором часу она начала с тобой заниматься?

Тодд пожал костлявыми плечами:

— А хрен его знает! Часов в десять, а может и позже.

— Вы всё утро провели вместе? До того момента, когда Луиза закричала?

— Угу.

— И перерыв не делали?

— Всего на несколько минут. Я даже не успел послушать свой новый компакт.

— Во время перерыва кто-нибудь из вас выходил из комнаты?

— Она. — И с мерзким смешком Тодд добавил: — Не могла же она сходить в туалет прямо на полу моей спальни, правда?

Нелегко вести допрос, стиснув зубы, но я не боюсь трудностей.

— В котором часу это было?

— Что я, на часы смотрел, что ли? Я ж не думал, что маленькая принцесса в тот день коньки отбросит!

Я не отставала:

— Ладно. За сколько времени до крика Луизы, по-твоему, у вас был перерыв?

Во взгляде, которым Тодд одарил меня, сквозило не только раздражение (к этому я привыкла), но чуть ли не угроза. Я невольно поёжилась.

— Сказал же, не знаю, — процедил он. — И лучше б вам от меня отвязаться.

Я почувствовала, что краснею. Подумать только, позволила запугивать себя двенадцатилетнему сопляку! В свою защиту, однако, замечу (если вы ещё не поняли) — сопляк был не из обычных.

Тут зазвонил телефон. Тренькнул он дважды — видимо, где-то в доме сняли трубку, — но это дало мне возможность прийти в чувство и напомнить себе, что взрослая здесь я.

— Скажи, пожалуйста, вернувшись из ванной, миссис Кинг продолжила урок? — Я постаралась подпустить в голос властности.

— Ага. На минутку. Но тут же вовсю принялись чихать и кашлять. А кому нужны её микробы? Мне болеть неохота.

— Значит миссис Кинг снова вышла из комнаты?

— Если бы! Старая сучка заявила, она, мол, обещала моей матери, что я хорошо позанимаюсь, так что она посидит с книжкой, а я пусть занимаюсь. Только и сделала, что отодвинула свой стул подальше. Говорю вам, я чувствовал себя как в тюрьме. Это не тётка, а геморрой! Так просто от неё не отделаешься!

— Наверное, тяжело тебе в окружении одних женщин, — заметила я, сменив тактику (надо ж попытаться найти подход к маленькому монстру).

— М-да, не подарок.

— Должно быть, скучаешь по отцу.

— Смеётесь? Да я с ним каждую неделю вижусь! Только не надо меня расспрашивать, из-за чего они развелись! — предостерёг парень, прищурившись.

Я насторожилась, хотя вовсе и не собиралась ни о чём таком спрашивать. Но он так это сказал…