Александр Солоник: киллер мафии - Валерий Карышев

Спустя несколько минут Солоник, морщась от острых запахов солярки, махорки, сухой пряной колбасы, прогорклого сала и свежеразлитого керосина, которые наполняли кабину «МАЗа», ехал по направлению к Тюмени.

– Слышь, мужик, а ты не знаешь, что это за бандит такой сбежал? – неожиданно спросил водитель, невысокий, щуплый молодой человек, вглядываясь в темную расплывчатую перспективу ночной трассы.

– Откуда сбежал? – стараясь казаться невозмутимым, поджал губы ночной пассажир.

– Да не знаю откуда, из тюрьмы, наверное, – дальнобой чиркнул зажигалкой, и тусклый огонек сигареты осветил его лицо. – Я когда засветло из Кургана выезжал, мусора два раза тормозили – мол, нет ли чего подозрительного? Ничего не слыхал?

Саша передернул плечами.

– Откуда? Мне теперь еще о беглых бандитах думать. Другие проблемы…

– Понимаю…

Некоторое время ехали молча. Солоник, пристально вглядываясь в темноту, прикидывал, будет ли ментовский кордон на границе областей или нет и что следует предпринять, если мусора все-таки там торчат.

А водитель продолжал взволновавшую его тему:

– Я сейчас с мужиками об этом уголовнике базарил – те говорят, будто бы он двоих конвоиров убил и автомат с патронами прихватил.

– Все может быть, – равнодушно пожал плечами Саша. – Времена такие…

– Все равно поймают, – дальнобойщик, стряхнув пепел с окурка себе под ноги, бросил внимательный взгляд на спутника. – Как ты думаешь?

– Думаю, что нет, – неожиданно для самого себя ответил Солоник.

– Почему?

– Если с автоматом – хрен там поймают. Штук пять мусоров положит, а последнюю пулю – себе. Живым не дастся. Я б на его месте так и сделал, – совершенно искренне закончил он.

Тяжелый «МАЗ», освещая пустынное пространство перед собой мощными галогенными фарами, катил неторопливо – не быстрей пятидесяти километров в час, но до границы с Тюменской областью оставалось все меньше и меньше.

А если там действительно менты?

– Ребенок у тебя первый?

– Что? – не понял спутник, всецело поглощенный собственными размышлениями.

– Я говорю – первенец, или как?

– Ага, – Саша, натянуто улыбнувшись, обернулся к водителю.

– Ну щас небось месяц бухать будешь с радости, – в голосе сидевшего за рулем послышалась неприкрытая зависть. – Помню, когда у меня мой Ванька родился, так мы с мужиками в автоколонне не просыхали. Водяра кончилась – самогон бухали, первач вышел – два аккумулятора на спиртяру поменяли!

Нехитрый разговор о неизбежной в таких случаях законной пьянке неожиданно натолкнул на спасительную мысль.

– Слышь, приятель, у меня братан двоюродный служит в ГАИ сержантом. Хороший мужик, только пьет сильно, – со скрытой горечью за братана, избравшего неправильный жизненный путь, сказал Саша. – Наверняка сейчас тут дежурит. Может, и нас тормознет.

– Ну так что? – руки водителя лежали на потрескавшемся руле уверенно, и уверенность дальнобоя почему-то передалась и Солонику.

– Может быть, родичи уже и ему позвонили. Заставит выйти, бухать с ним надо будет дня три… Сам понимаешь – просто так не отстанет.

– Ну так бухай, – водитель был невозмутим.

– А мне перед женой неудобно – она, должно быть, медсестру специально гоняла телеграмму мне отбить, а я на полпути на несколько дней зависну.

– Ну так не бухай.

– Слышь, если тебя менты тормознут, скажи, что один, никого, мол, не везешь, – осторожно, пытаясь по выражению лица собеседника предугадать его реакцию, попросил Солоник. – А я назад полезу, на спальное место… В Тюмени разбудишь. Хорошо?

Дальнобойщик пожал плечами – чего уж там, полезай, разбужу.

Спустя минуту Солоник лежал на пропахшем соляркой спальнике, тревожно вглядываясь через лобовое стекло в темноту, разрываемую светом фар.

И точно – минут через двадцать показался милицейский пост: патрульный «уазик», гаишники в белых портупеях, габаритные огни какой-то легковушки на обочине. Саша рассмотрел ее номер – курганский, наверняка частник.

Взмах полосатого жезла, и «МАЗ», скрипнув гидравликой, тяжело съехал вправо и остановился.

Солоник вжался в спальник, притаился – наверное, теперь, как никогда, ему хотелось раствориться, стать невидимым…

Продаст водила или нет?

– Старший сержант милиции Кириленко, ваши документы, – донеслось до его слуха.

Водитель открыл дверцу, спрыгнул на дорогу.

– Пожалуйста…

Спустя минуту старший сержант ГАИ усталым голосом поинтересовался:

– Ничего подозрительного не заметили?..

– Нет…

– Никого не подвозили?..

Беглец взглянул на приборную доску – ключи в замке зажигания, впереди – пустынная трасса. Если этот дальнобойщик его сдаст или не в меру бдительный мент решит обследовать салон, выход только один – выбросить сержанта на дорогу, вскочить за руль и, протаранив «уазик», гнать, гнать, гнать… Оторваться, бросить машину и уходить пешком. В любом случае терять ему теперь нечего.

– Никого, – послышался уверенный голос водителя «МАЗа», и Саша мысленно поблагодарил его за верность данному слову.

– Счастливого пути…

Тяжелая фура медленно выползла на шоссе и покатила в сторону Тюмени.

– Никогда тут прежде ментов не было. Наверняка бандита того разыскивают, – уверенно произнес водитель, закуривая, и протянул пачку спутнику. – Дымишь, что ли?

– Спасибо, не курю, – сдерживая волнение, ответил Солоник.

– Интересно – поймают его или нет? – размышлял дальнобойщик вслух.

В представлении водителя «МАЗа» беглый уголовник, убивший двоих ментов и захвативший автомат, должен был быть под два метра ростом, с кровожадным взглядом и физическими кондициями Ильи Муромца, русский народный персонаж Яшка – Красная рубашка.

А этот – невысокий, худощавый, с незапоминающейся внешностью – на отпетого уголовника никак не тянул. Семьянин, любящий муж, даже пить отказывается – разве такой способен на побег?

– Так твой это братан был или нет? – поинтересовался водитель.

– Все люди – братья, – философски заметил Саша. – А сколько еще до Тюмени?..

Наверное, во всей Западной Сибири нет города более странного, чем Тюмень. Комсомольско-молодежная стройка, возникшая в годы развитого социализма, была знаменита как минимум тремя вещами: во-первых – нефтяными и газовыми месторождениями, горящие факелы которых привлекали внимание гостей за несколько десятков километров от города; во-вторых – периодической сменой населения (приезжих – вахтовиков, геологов, монтажников – тут было куда больше, чем коренных жителей), а в-третьих – исключительной даже для этого края криминогенностью.