Нечаянное зло - Аркадий Горизонтов

— Не понимаю выгоды из историй забытых преступлений! Что полезного можно извлечь для себя? Написать еще один очерк, укрепить популярность, наконец, конвертировать ее в хороший гонорар — и только!

— А чё этого мало, по-вашему? — горячо возразила Марина. — Мне бы так! А потом, Светка не только старьем интересовалась.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Хабаров.

Расправившись с рыбным филе, девушка промокнула пухлые губы салфеткой и звучно прихлебнула пенный напиток.

— Кайф… Однажды она проболталась, что собирает… вот я лохушка, слово позабыла… В общем, сведения…

— Досье? — подсказал профессор.

— Точно. Собираю, говорит, досье на бизнесменов, чиновников и других «жирных котиков». Сказала, среди них есть «перспективные экземпляры»…

— С какой целью?

— Богатенького мужичка искала, для чего же еще? Мечта любой нормальной женщины. — Марина с интересом вгляделась в Хабарова.

«Я не из таких, не надейся», — чуть не вырвалось у него под оценивающим взглядом.

— Мне хотелось разговорить ее, но она не раскололась. Ушла в сторону… Кофе выпить, что ли? Как вы?

— Прекрасная идея, — выдавил из себя КэБ, мысленно прикидывавший сумму счета.

За чашкой капучино и приличной порцией тирамису Марину вдруг понесло на откровенность.

— А рассорились мы знаете как? Я сдуру брякнула, что познакомилась с мужчиной… Он помоложе вас будет, с положением… Показала Карете его фото на телефоне.

— Похвастались?

— Ну да. А Светка, как на грех, была знакома с ним… Представляете? Она сначала расхохоталась мне в лицо, а потом говорит: «Ты кем себя возомнила? Ты техничками командуешь, а он знаешь кто?» Ну и пошло-поехало… У вас, говорит, ничего общего, не по зубам он тебе… А я ему не зубы вовсе показывала… В общем, унизила меня. Подумаешь, администратор! Я не дура какая-нибудь! Между прочим, колледж окончила по специальности «Государственное и муниципальное управление» и легкой атлетикой занималась…

«Ах вот оно что, — мелькнуло у Кирилла Борисовича, — Марина — спортсменка. Это объясняет ее зверский аппетит». Он развел руками, как же, мол, знаю такую специальность. В Камском университете был одноименный факультет, куда брали всех подряд. Гремучая смесь из управления персоналом, права и чего-то еще маловразумительного — всего понемногу, но в итоге ничего путного.

— Вскоре после того разговора с Каретой бойфренд бросил меня. Понимаете, эта стерва все рассказала его жене! Вот какой была ваша Светочка! Дрянь такая! — разнервничалась Марина.

Они стали прощаться.

— Кстати, вы не знаете, что может значить аббревиатура КДЛ? Нашел в записях Светланы…

— Чё?

— Буквенное сокращение…

— КДЛ? Хрень какая-то. Понятия не имею.

Кирилл Борисович помог Марине надеть пуховик. Она поблагодарила:

— Вы мне звоните, если чё… В любое время…

Провожая ее взглядом, Хабаров задумался.

Поведав свою «драму», Белоглазова автоматически попала в подозреваемые. Администратор даже не пыталась скрыть свою неприязнь к покойной… Очевидно, у Марины был мотив. Какой? Такой же старый, как мир! Ее Величество — месть! Но способна ли она на возмездие? Скорее, нет. Для мести нужны мозги, которых у этой любительницы креветок, кажется, недостает.

Глава 10

Кирилл Борисович не жаловал Новый год точно так же, как Каретная не любила дни рождения. Как она там говорила, припомнил он рассказ главреда: «Чему радоваться, когда на год становишься старше». И в самом деле, чему?

С возрастом в нем исчезло, без остатка выветрилось и куда-то испарилось предвкушение новогоднего волшебства, всегда охватывавшее его в детстве с приходом декабря. Сколько лет прошло, а он прекрасно помнил, что, будучи ребенком, ценил каждый декабрьский день, привносивший что-то приятное в ожидании 31-го числа — апогея праздника — с торжественным боем кремлевских курантов, извещающих о наступлении Нового года, вкусным праздничным застольем, телевизионным «Голубым огоньком» и поздними посиделками. Во взрослом возрасте декабрь стал совсем иным, чем в детстве, — бесконечно суматошным, бестолковым и нервным. В университет съезжались толпы заочников, с появлением которых существенно вырастала нагрузка преподавателей, бегавших из одной аудитории в другую от студентов-дневников к студентам-заочникам. Занятия, зачеты и экзамены сливались в один нескончаемый поток. Все были в запарке и на нерве. Так суетливо заканчивался очередной год, так же спешно проходила жизнь.

Кирилл Борисович, выпросивший у заведующего кафедрой облегченную учебную нагрузку, чувствовал себя в такой ситуации «легкотрудником». Его рабочий график был относительно размеренным, и, если бы не задувавший из столицы «ветер перемен», волноваться вообще было бы не о чем.

Сейчас его занимало лишь расследование причин непонятной смерти Светланы Каретной — без сомнения, талантливой журналистки, но, как выяснилось, довольно загадочной личности. Ее поведение, заинтриговавшее профессора, было под стать написанным ею детективным историям, державшим в напряжении читателей. Кирилл Борисович решил для себя, что от исхода этого дела, возможно, будет зависеть продолжение его педагогической карьеры. На фоне головоломки, устроенной Каретной, университет с его рутиной показался ему скучным, а в преддверии бестолковых реформ еще и неуютным.

Утро 31 декабря Хабаров начал с традиционной зарядки. За поздним завтраком зазвонил телефон, который он не сразу расслышал.

— Это твой, — сказала жена. На ее мобильнике была другая мелодия — такая же меланхоличная, как она сама.

Он побежал в кабинет за трубкой. Звонил старший следователь Дымов.

— С наступающим, Кирилл Борисович, — пробасил он в трубку.

— И вас, Вячеслав Владимирович… Желаю новых должностей и званий.

— Это вряд ли, и все из-за вас. Вы меня подставили своим интересом к этой Каретной.

Хабаров недоуменно пожал плечами. Что он натворил? «Все из-за вас». Вчера этим его попрекала Эфирова, сегодня — Дымов.

— Не понимаю. Каким образом? Если вы о моем походе в редакцию, то я предупредил…

— Верно. А я на свою голову согласился, за что получил нагоняй от начальника управления. Он потребовал представить дело Каретной на проверку.

— И как это связано с моим посещением Рассказова? — В голове завертелась версия об обнаруженном похищении ежедневника. Ох уж этот Максим, будь он неладен!

— Откройте свежую «Вечерку». Вам передают привет. Больше говорить не могу, пошел выполнять поручение генерала, — холодно произнес Дымов.

Кирилл Борисович отложил телефон. Чуть помедлив, набросил куртку и спустился на первый этаж. В его почтовом ящике нашлось место самиздатовской газетенке «Народный целитель», напечатанной на папиросной бумаге, и нескольким рекламным листкам и буклетам. Газета сообщала о приезде в Камск очередного псевдоиндийского гуру, реклама предлагала услуги «мужей на час». Словом, в ящике было все, кроме «Вечернего Камска».

«Опять стырили!» — скрипнул зубами профессор. Что делать? Он воровато оглянулся и резким движением выхватил «Вечерку» из соседского ящика. «Прочитаю