Суд короля - Э. М. Пауэлл

— Понятно. Не потрудитесь ли объяснить свое поведение, мисс? — Взыскующий взгляд Барлинга был исполнен неодобрения. Стэнтону он был хорошо знаком.

Но Агнес Смит была не из робких:

— Не буду я перед вами объясняться, сэр. — Все еще находясь в плену рук дюжего крестьянина, она тяжело дышала и то и дело потряхивала головой, отбрасывая с лица черные кудри. — Этот беззаконник убил моего отца, — она дерзко вскинула голову и устремила взгляд карих глаз прямо на Барлинга, — и должен заплатить за содеянное. Коли никто с него не спросит, я сама все сделаю.

Стэнтон нисколько не сомневался в решимости этой женщины. Жар, которым были исполнены ее слова, растопил бы и камень. К тому же она была рослой, ростом почти с него самого. Голова посыльного до сих пор шумела от ее случайной оплеухи.

— Любовь моя, прошу тебя, — снова заговорил толстяк.

— Тикер, — обратился к нему Эдгар, — неужто у тебя нет власти над своей невестой?

— Есть, конечно, милорд, — тучный Тикер воздел руки, — расстроена она просто, вот и все. Правда же, Агнес?

Ответом был уничижительный взгляд.

— И ничего я не расстроена, — она упрямо выставила квадратную челюсть, — я просто хочу, чтобы Николас Линдли заплатил за содеянное.

Вновь крепко удерживаемый Стэнтоном Линдли лишь беззвучно качал головой. По его изодранным щекам медленно сползали капли крови.

— В обычных обстоятельствах я не стал бы ничего повторять дважды, — сказал Барлинг, — но учитывая, что погибший был вашим отцом, Агнес, я сделаю это один-единственный раз. Сейчас Линдли находится в моем распоряжении, а значит — в распоряжении короля. Если вы не можете сохранять спокойствие, вам также придется ответить по закону. Поняли меня?

— Да.

Удерживающий женщину дюжий крестьянин прошептал что-то ей на ухо.

— Сэр, — добавила она сквозь зубы.

— Хорошо, — сказал Барлинг.

— Отпусти меня уже, — сказала Агнес и в следующий же миг одним рывком освободилась сама.

— Все будет хорошо, любовь моя. — Тучный жених неуклюже попытался заключить ее в объятия, но женщина лишь отмахнулась, даже не взглянув на него.

Барлинг продолжал:

— Мы уже изрядно задержались. Давно пора быть в кузнице. Стэнтон, за мной. — Он зашагал по дороге, не удостоив окружающих ни единым взглядом, но все тут же пошли следом, будто клерк отдал приказ.

— Давай. — Стэнтон подтолкнул шатающегося Линдли и повел его дальше. Беззаконника наверняка трясло при мысли о том, что вскоре он окажется там, где отнял жизнь у Джеффри Смита.

Правду сказать, от этой мысли в дрожь бросило и самого Стэнтона.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Визиты в кузницу к дяде значили для маленького Стэнтона очень много.

Во-первых, там он чувствовал себя в полной безопасности. Дядя был таким же спокойным, как его умерший отец, и столь же добрым. Плечищи с косую сажень и природное нежелание заниматься всякими глупостями. Кроме того, маленькому Стэнтону там было очень скучно. Укладывая в горн прут, маленький Стэнтон всегда жаловался, что тот слишком горячий, выходя на улицу за хворостом — ругался на ветреную погоду. Ну а когда ему приходилось стоять и смотреть, как дядя метко бьет по наковальне, малыш очень скоро принимался ныть, жалуясь на уставшие ноги. Но однажды он испытал подлинный восторг. Тогда в кузницу привели лошадь, и притом необычную. Это животное разительно отличалось от больших усталых деревенских тяжеловесов или флегматичных кобыл. То был великолепный иноходец с лоснящимися мускулами, пышущий бодростью и жизненной силой зверь. И резвость. Что это была за резвость… В кузницу на нем приехал гонец, нетерпеливо стремящийся отправиться в дорогу как можно быстрее. Едва коня подковали, он вскочил в седло и умчался стремительным галопом. Стэнтон глядел ему вслед, не веря, что кто-то в мире способен двигаться настолько быстро. С того самого дня он знал, что и сам однажды точно так же умчится вдаль. Он не раз говорил об этом дяде, но в ответ тот лишь улыбался в теплых оранжевых отсветах горна.

Нынешний же визит в кузницу означал встречу со смертью.

— Закройте двери, — сказал Барлинг, — не надо лишних глаз.

Стэнтон по-прежнему крепко держал Линдли, так что высокие двери захлопнул Эдгар — единственный из местных, кому Барлинг разрешил войти.

Мертвые холодные угли в горне. Безмолвная наковальня на высокой подставке, которая больше никогда не зазвенит под ударами Джеффри Смита. И пол, забрызганный чем-то некогда непередаваемо алым, а теперь уже страшно-бурым, усеянным носящимися по всей кузнице жирными мухами. В воздухе стоял тяжкий дух, как на скотобойне, вот только здесь погибло не животное, а человек.

Снаружи вновь начали раздаваться призывы вздернуть Линдли, причем на этот раз тон задавала Агнес Смит, пока Осмонд тщетно пытался призвать собравшихся к молитве.

Эдгар ткнул пальцем в Линдли:

— Видали, что этот зверь здесь сделал?

Линдли издал громкий стон, и Стэнтон почувствовал, как он тяжело обмяк у него в руках.

— Я вижу лишь следы случившегося. — Барлинг внимательно оглядывал помещение, медленно и аккуратно ступая по кузнице.

— Не вижу разницы, — фыркнул Эдгар.

— Сэр, Линдли того и гляди в обморок упадет. — Стэнтон изо всех сил пытался удержать мужчину, но делать это становилось все тяжелее.

Барлинг оглянулся и недовольно прицокнул языком:

— Ну так посадите его на пол — по крайней мере пока. Потом в чувство приведем.

— Да, сэр. — Стоило Стэнтону опустить Линдли, подскочивший Эдгар ударил его башмаком по животу, датах сильно, что тот растянулся на утоптанном земляном полу.

Стэнтон отшатнулся и чуть не упал.

— Вот как его в чувство надо приводить, — ухмыльнулся лорд.

— Эдгар! — Барлинг сказал именно так, а не «сэр Реджинальд»: он явно был взбешен. — Это, — он указал на зашедшегося в кашле едва ли не до рвоты Линдли, который отчаянно пытался отползти подальше от ног лорда, — бесплодное и весьма отвлекающее поведение. Прекратите.

Затем он кивнул Стэнтону, который встал между Эдгаром и скрюченным на полу Линдли.

— Я этого не делал, — прохрипел сквозь приступы кашля Линдли. — Клянусь вам. Клянусь. Поверьте мне.

Стэнтон сложил руки на груди и даже не глянул вниз, а Эдгар тем временем поиграл плечами под плащом, будто вот-вот собирался кинуться в бой.

Вот только мольбы Линдли звучали искренне. Всего три месяца тому Стэнтон стоял рядом с невинным человеком, которому грозила петля. Так решил король. Но в тот день посыльный возвысил голос — и спас человеческую жизнь. Нет. В этот раз он не полезет не в свое дело. Пускай королевское правосудие вершится без него. Но вместе с тем в голове у Стэнтона в унисон с причитаниями Линдли до сих пор эхом отдавались мольбы