Покой и не снится - Марина Серова

Всю дорогу до решетниковского особняка нас сопровождало гробовое молчание. Я следила за дорогой и поглядывала в зеркальце заднего обзора. В общем, полностью включилась в рутинную работу. Никаких хвостов за нами не наблюдалось, видимых опасностей или попыток покушения тоже, а что касается старых знакомых на «жигуленке», так те и подавно носа не казали. Обмозговывают новую стратегию, не иначе. Ну что ж. Я тоже буду готова к встрече с вами, дорогие мои друзья.

О чем в это время думал Александр Михайлович, сказать не могу, но он упорно молчал, а я с разговорами не навязывалась. Обсудить все интересующие меня моменты и навязать ему кое-какие условия я решила по приезде. В спокойной домашней обстановке.

Лишь когда мы подкатили к черному ходу в его обитель, я спросила:

— Вы живете только вдвоем с супругой?

— Да, — ответил он и хотел было выйти из машины, но я остановила его.

— Сидите пока.

Я покинула «Фольксваген» первой. Приблизилась к особняку и проверила вероятность засад. Здесь они исключались. Парадный вход и его окрестности решила осмотреть позже. Каких-либо подозрительных предметов на земле, которые могли бы содержать взрывчатые вещества, я не обнаружила. Вернулась к машине и сказала Решетникову:

— Выходите.

Он вылез из машины. Волосы всклокочены, взгляд напуганный.

— Ну что там?

— Ничего, — успокоила я его. — Но запомните, Александр Михайлович, подобную процедуру я собираюсь проделывать каждый раз, когда мы будем входить в дом и выходить из него. И попрошу вас не выскакивать раньше, чем я закончу. Если, конечно, хотите остаться в живых, — многозначительно завершила я.

— Я все понял, — вид у Решетникова был такой, что, прикажи я ему сейчас сигануть с крыши, он проделал бы это не задумываясь.

Что ж. Такое добросовестное отношение к делу со стороны клиента уже какой-то определенный залог успеха.

— Ну и прекрасно, — улыбнулась я. — Ну что же вы встали? Принимайте гостью.

— Ах да, — спохватился он. — Пойдемте.

Следуя за Александром Михайловичем, вскоре я оказалась внутри дома. Честно говоря, черный ход мало чем отличался от парадного. Во всяком случае, войдя в него, мы сразу же очутились в гостиной. Обставлена она была со вкусом. Дорогой интерьер, предметы антиквариата, хрустальная люстра под высоким потолком — все говорило о том, что супруги Решетниковы к бедному сословию нашего российского населения не относились.

Огромная лестница, ведущая на второй этаж, была сделана из самого лучшего дерева, какое только можно найти, и покрыта красивой ковровой дорожкой веселенькой расцветочки.

— Добро пожаловать, — Александр Михайлович обвел все это рукой и, галантно взяв мою сумку, добавил: — Прошу располагаться. Это гостиная. Для сна я выделю вам одну из комнат на втором этаже. Хотите подняться прямо сейчас?

— Нет, пока не стоит, — я забрала обратно свою сумку. — Спать я пока не собираюсь, а расположить вещи успею всегда.

— Как знаете.

Дома Решетников стал совсем другим. В нем появилась некоторая вальяжность с едва заметной ленцой. Хотя он мог расслабиться и потому, что теперь находится под охраной.

Я не спеша прошлась по всему периметру гостиной. Шикарно. Другого слова не подберешь.

Невольно задержалась у телевизора с внушительной диагональю. Заинтересовал меня, правда, не он. По соседству с телегигантом на полочках располагалась разнообразная коллекция видеокассет. Меня это порадовало. Видео всегда было одной из моих слабостей. Значит, в часы досуга, находясь на охране Александра Михайловича, скучать мне не придется. Опытным взглядом киноманки я моментально разглядела несколько названий фильмов, которые с удовольствием посмотрела бы прямо сейчас.

Решетников тем временем приблизился к бару и извлек оттуда бутылку сухого мартини.

— Не желаете? — спросил он меня.

Я обернулась.

— Нет, спасибо. Если можно, кофе.

Александр Михайлович понятливо кивнул, откупорил мартини, налил себе фужер и залпом осушил его.

— А я выпью, — сообщил он запоздало.

— Пожалуйста, пожалуйста, не стесняйтесь. От того, что я здесь, вам необязательно менять свои привычки. Живите обычной жизнью, Александр Михайлович.

— Вообще-то я не пью, — попытался оправдаться он. — Просто это стресс. Сами понимаете.

— Понимаю, — вежливо ответила я. — Так как насчет кофе? Вас не затруднит?

— Один момент.

Александр Михайлович повторил проделанную ранее процедуру с мартини и удалился в боковую дверь. Я предположила, что там, видимо, находится кухня.

Помимо коллекции видеофильмов, на стенах в гостиной у Решетникова все же преобладала живопись. Признаться, я не страстный поклонник этого вида искусства, однако некоторые из картин меня заинтересовали. Я подошла к одной, висевшей рядом с диваном. Странно. Никогда не видела таких. Я приблизилась к полотну, желая разглядеть автограф мастера, кисти которого принадлежало произведение, но в этот момент за моей спиной раздался голос:

— Интересуетесь живописью?

Я резко обернулась. У основания огромной лестницы стояла женщина в домашнем шелковом халате синего цвета и тапочках на босу ногу. Она была сравнительно молода. На вид от силы лет тридцать. Хороша собой, идеально сложена, и, главное, в ней было что-то притягательное. Пока, с первого взгляда, я не могла сказать, что именно, но что-то, бесспорно, было. Какая-то изюминка.

— Не то чтобы очень, — ответила я и пошла ей навстречу. — Если не ошибаюсь, госпожа Решетникова?

— Не ошибаетесь, — женщина протянула мне руку. — Анна Леонидовна, можно просто Аня.

— Очень приятно. Женя, — я пожала ее ладонь, заметив при этом, что кожа у жены Александра Михайловича очень мягкая, напоминающая вату.

— Вы телохранительница Саши, насколько я понимаю? — Ее огромные, широко распахнутые глаза смотрели мне в переносицу.

— Да, Александр Михайлович нанял меня. Дело в том…

Но ей это было неинтересно. Она прошла мимо и встала возле той картины, у которой застала меня.

— Вам понравилось? — спросила Анна.

— Простите, что именно?

— Картина.

— В общем-то да, — ответила я, но не потому, что испытывала какие-то чувства к картине, а только для поддержания беседы. Похоже, Решетникова была женщиной со странностями.