Похищение века - Марина Серова

В щель междурамного пространства завалился маленький клочок плотной глянцевой бумаги - так глубоко, что я не сразу его заметила.

Боясь верить в удачу, я осторожно извлекла его, как если бы он мог рассыпаться.

Это был свернутый вдвое листочек из карманного блокнота. Запись, сделанная на нем - черной шариковой ручкой, мелким размашистым почерком, в первые секунды показалась мне полнейшей абракадаброй. Возможно, потому, что не только почерк был неразборчивый, но и язык - иностранный.

Приглядевшись, я поняла, что считать эту надпись "иностранной", пожалуй, слишком: это были шесть имен, мужских и женских, записанные в одну строчку латинскими буквами. Быть может, я ломала бы голову гораздо дольше, если бы первыми в этом списке не стояли слишком хорошо знакомые мне "Radames" и "Aida". В середке я узнала еще одно имя - "Otello" (не знать, кто такой Отелло, было бы непростительно даже для меня. Как же, как же! Помните, из школьных сочинений:

"Отелло рассвирепело и убило Дездемону...").

Дездемоны, правда, тут не было, зато была какая-то "Violetta" - хотя и не знакомая мне, но, по крайней мере, понятная.

А вот с одним именем у меня вообще вышла напряженка. Я не только не имела понятия, о ком речь, но даже не смогла его прочитать.

Все было отчеркнуто жирной чертой. Ниже стояла цифра "133", обведенная кружком, а рядом - еще одно имя: "Mario". Замыкала страничку какая-то примитивная схема из двух пересекающихся линий и фигурной загибистой стрелки.

Вот так криптограмма!

Ладно, начнем сначала: оно-то, пожалуй, и есть ключ ко всему остальному. Тем более что по части оперных героев у меня есть высококвалифицированный консультант.

- Дон Мигель! Михаил Викторович! - Я бросилась в мартинесовские покои.

- Боже мой, как официально! - Он почти столкнулся со мной в проходе между номерами. - Какое заявление вы хотите сделать, Танечка? Нашли контрабанду?

Но, увидев на моем лице печать детективного вдохновения, а в руке неведомую бумажку, "русский испанец" сразу заразился моим волнением:

- Что это у вас?!

- Посмотрите, это почерк Хосе? Эти имена - персонажи опер? Вы понимаете, что все это значит? - Я вывалила на него сразу целую кучу вопросов.

- Спокойно, разберемся... - Клиент взял у меня бумажку. - Да, это рука Хосе! Что за чертовщина... Где вы это нашли, Таня?

- Между рамами окна. Думаю, она выпала у него из кармана, когда он вылезал на пожарную лестницу. Так вы не знаете, что это может означать?

- Понятия не имею! Определенно могу сказать только, что это действительно оперные персонажи. Кстати, все - мужские, я имею в виду теноровые партии, из моего репертуара. Аида и Виолетта - героини, мои партнерши. Но вот Марио... Марио... Марио... Нет, такого я не помню. Пожалуй, Таня, это уже из другой оперы! - Мигель засмеялся удачному каламбуру.

Я подошла к нему вплотную и тоже заглянула в записку, которую он держал в руке.

- Но кто это здесь третий по счету? - робко спросила я. - Я думала, что это Хосе зачем-то написал свое имя...

- Танечка! - только хорошее воспитание не позволило ему сказать: "Эх ты, темнота!" - Это же Хозе! Великая "Кармен"! Помните?..

Он прочистил горло, отступил на два шага, с мольбой протянул ко мне руку и пропел:

- "Навек я твой, моя Кармен! Моя Кармен... навек.., я твой!"

Никогда бы не поверила, если бы мне сказали, что коротенькая музыкальная фраза произведет на меня такое впечатление. Я услышала в ней не только мощь, от которой тоненько зазвенели подвески хрустальной люстры, но и душу, любящую и страдающую... Черт возьми, не зря они с ним так носятся, эти оперные фанаты!

Фамозо кантанте отвесил мне шутливый поклон, с достоинством выпрямился:

- Ну как, "моя Кармен"?

- Здорово! - восхитилась я. - Но что все-таки означает эта оперная "цепочка"?

- Постойте-ка... - Мигель опять посмотрел на каракули своего костюмера. - А что, если это примитивный шифр, а? Если, скажем, Хосе хотел по буквам записать какое-нибудь незнакомое слово, название? Ведь он театральный человек, и первые имена, которые придут ему в голову, - это имена оперных персонажей, причем наиболее близких ему. Давайте посмотрим...

Но я уже не слушала его, я уже смотрела. Ну конечно... Конечно! Радамес - "Р", Аида - "А", Хозе - "X", Отелло - "О", Виолетта - "В", Альфред - "А"... РАХОВА! Улица Рахова; 133! Ну, "дядюшка"!..

- Ну, Мигель! Миша...

От избытка благодарности я уже опять примеривалась к его щеке, но... Он твердо взял мою голову в свои ладони:

- Ну уж нет, не выйдет! Теперь моя очередь.

По-родственному... Я заслужил, правда?

Записка Хосе полетела на пол...

Ну, если это называется "по-родственному", то... Стало быть, мой клиент имел в виду более близкое родство, чем то, в котором мы с ним числимся. В этот поцелуй он вложил весь свой испанский темперамент, помноженный на русскую широту и непосредственность. Свидетельствую: это он тоже делает неплохо - в полном соответствии со своим кредо артиста. Ну очень неплохо!

- Мне пора... - прошептал герой-любовник, из последних сил отстраняясь от меня.

- Мне тоже."

- Вы куда сейчас, Таня?

- На улицу Рахова, 133.

- А что там - вы знаете?

- Понятия не имею. Но узнаю.

- Но это может быть опасно!

- Выходить на сцену тоже опасно: юпитер может на голову упасть. Или помост - обвалиться... А опаснее всего - для моего расследования! - нам с вами сейчас оставаться наедине.

Он страстно сверкнул глазами и увлек меня к выходу:

- Идемте, "моя Кармен"!

- Кармен? А я думала, что я Аида, вы же Радамес.

- Нет, вы Кармен, Танечка! Роковая женщина... А Хозе я тоже люблю. Собственно, у этих двух бедняг - Хозе и Радамеса - похожие судьбы: оба предают свой долг ради любви и погибают... Вот и я из-за вас, Таня, на репетицию опоздал! И, кажется, тоже уже погиб... - Мигель рассмеялся своим бархатным смехом. - Слышите, телефон разрывается? Не буду брать... Кстати, звонил наш милейший директор, Федор Ильич. Интересовался, есть ли прогресс в нашем деле. Что мне ему сказать? Ведь он тоже ваш клиент.

- Скажите ему, что все тип-топ.

- "Тип".., что? Я не знаю этого выражения.

- Ну, не все же вам знать!

Даже будучи увлечена своим "увлечением", я не забыла, пользуясь безлюдьем в гостиничном коридоре, тщательно осмотреть замки номеров 23 и 24. Как я и думала, было не похоже, чтобы в них копались отмычкой.

На шумный, забитый народом проспект Кирова мы вышли вместе. Портье сделал вид, что ему это совершенно безразлично.