Стань моим Богом - Влада Ольховская

Однако она не хотела отступать. Юля топталась на месте, ожидая, пока хоть кто-нибудь появится. Только удача была не на ее стороне: попытка расспросить спешащую куда-то студентку ничего не дала, так же как и вопросы, заданные мрачному мужчине средних лет. Прохожие смотрели на Юлю как на сумасшедшую, хотя ни о чем особенном она не спрашивала.

«Похоже, все документальные фильмы о террористах и похитителях постепенно дают результат», – мысленно заключила она.

Отчаяние было не за горами, когда во дворе появилась пожилая дама, выгуливавшая мелкую откормленную дворнягу. И собака, и хозяйка несли себя с завидным величием и окинули обратившуюся к ним Юлю одинаково презрительными взглядами.

Но Юля к подобным взглядам успела привыкнуть и в который раз повторила вопрос:

– Скажите, вы случайно не знаете эту женщину?

– Эту? – Дама подслеповато присмотрелась к газетной странице. – Знаю, а то! Это Галка, ворона наша бессердечная! А вам зачем она сдалась?

Юля уже настолько разуверилась в успехе, что не стала даже придумывать достойную причину. Как выяснилось, зря: женщину все-таки опознали. Притворяться, будто она не подозревает об исчезновении, глупо, ведь в газетной статье об этом говорится! К тому же пожилая дама явно настроена агрессивно по отношению к пропавшей, поэтому называться ее подругой не стоит.

– Она была знакома с моей родственницей. – Юля решила выбрать нейтральный вариант. – И пропали они одновременно.

– Да? Тогда сочувствую, не повезло вам с родственницей!

– Не без того, и все же я хотела бы разобраться в этой истории.

– Да не пропали они, девушка. Сами удрали!

Подобное заявление не стало для Юли шоком.

– Да, я догадывалась об этом, но подробностей не знаю. Пожалуйста, расскажите мне все, что вам известно.

– Рассказ недолгий получится, – признала собеседница. – Мы были соседками, а не подругами. Думаю, вам лучше поговорить с ее несчастной матерью!

– Ее мать тоже здесь живет? Я буду рада пообщаться с ней! А в какой квартире?

– В том-то и дело, что не в квартире, – вздохнула соседка. – С тех пор как Галка, сучка неблагодарная, ускакала, ее мать в подъезде живет, несчастная! Спит под лестницей, я и другие соседки ей одеяло и теплые вещи вынесли, поесть даем, в туалет и ванную иногда пускаем. А в свою квартиру ей дорога давно уже закрыта!

– Как это? – поразилась Юля. – Что, ее дочь продала квартиру, а мать вот так просто вышвырнула на улицу?

– Да нет, сама Галка ничего не продавала. Если честно, она и не могла продать, квартира была оформлена на мать. Но мама-то у нее старенькая уже! Врачи давно букет болячек диагностировали, в том числе и слабоумие. За ней уход постоянный нужен был!

– А Галя не хотела ухаживать?

– Нет, ну она какое-то время ухаживала… Лет десять, кажется. Только потом собрала вещи – и все, след простыл. Может, матери что и сказала, но старушка ничего не помнит. Примерно месяц прошел, когда вышли на несчастную черные риелторы эти, про которых по телевизору показывают! Обдурили ее, воспользовались беспомощностью и выкупили квартиру за копейки, а саму старушку сначала в больницу, потом – на улицу. Идти-то ей некуда! И новые жильцы пускать отказываются, вроде как они все честно купили. Мы уже и к участковому обращались – бесполезно, все оформлено по закону. Дальняя родня пыталась Галку найти, видите, даже в газету объявление дали, чтобы было кому за старушкой ухаживать. Только ни к чему это не привело! Как не было Галки, так и нет!

О том, чтобы забрать полоумную старушку к себе, родня даже не помышляла, но Юля не стала заострять на этом внимание. Она пыталась понять, может ли исчезновение Дианы и Гали быть связано с квартирами. Гали – да, все-таки она была единственным опекуном не совсем здорового человека. Но в случае с Дианой это дохлый номер. Квартира принадлежит Глебу, а кроме него, есть немало наследников, да и не пытался никто ею завладеть!

– Я бы хотела поговорить с мамой Гали.

– Да пожалуйста, она языком почесать всегда рада. Только не думаю, что вы добьетесь от нее чего-то путного.

– Я попытаюсь.

– Судите сами!

Пожилая дама проводила Юлю в подъезд. Здесь было сухо и тепло, а еще в воздухе висел специфический запах, который частенько бывает в жилищах стариков. Увидеть постоянную обитательницу подъезда не составило труда: в нише под лестницей виднелось целое гнездо из тряпок.

В гнезде что-то шевелилось…

– Матвеевна! – нехарактерно для своего аристократичного образа рявкнула пожилая дама. – Вылезай, с тобой тут поговорить хотят!

Матвеевна покорно вылезла. Она оказалась очень худой, даже хрупкой старушкой. Грязные седые волосы были подстрижены неровно, похоже, кто-то из соседей спустился и за пару минут сообразил стрижку бытовыми ножницами, не включая при этом свет. Сморщенная, исчерченная красными прожилками кожа казалась нездорово желтоватой – как у человека, который давно не видел солнца. А может, так и было…

С сухонького личика на Юлю смотрели по-детски беззаботные голубые глаза. Насчет слабоумия соседка точно не преувеличивала, оставлять такую старушку одну ни в коем случае нельзя. Продажа квартиры еще не худший вариант – такая могла и взрыв устроить, если в доме газовая плита стоит.

– Беседуйте, а я пока пойду к себе, поищу, чем бы ее покормить, – сообщила соседка.

Юля согласно кивнула, хотя уже предчувствовала, что серьезного результата не будет.

– Вы ко мне? – спросила Матвеевна.

– Да. – Юля подошла ближе, но сесть на тряпки не решилась, очень уж грязными они выглядели. – Я бы хотела спросить о вашей дочери…

– Дочери? – Матвеевна нахмурилась, но буквально на секунду, после чего опять заулыбалась. – Да, у меня есть дочь. Галочка. Замечательная девочка! Она со мной всю жизнь была! Так уж повелось: я и она. Я сама так хотела, чтобы мы всегда были вместе, чтобы она меня никогда не оставляла.

– Скажите, а где сейчас ваша дочь?

Этот вопрос еще больше озадачил старушку. С одной стороны, она была абсолютно уверена, что знает о дочери все. С другой – краткосрочная память явно не работала вообще.

Юля решила упростить ей задачу:

– Ваша дочь ушла?

– Да… Да, она ушла. – Старушка обрадовалась подсказке. – Погулять, должно быть. Она предупредила меня, что уходит.

– Куда?

– Не помню. Она что-то еще говорила… Я ничего уже не помню. Старая стала, должно быть!

И она рассмеялась этому, как нелепой шутке.

– А Галя одна уехала или с кем-то? Она не говорила?

– Не помню… Но раньше она никогда не уезжала с кем-то. Только одна. Или со мной.

Ну почему эта Галя не могла оставить записку, в конце концов?! Знала же, что на мать надежды мало!