Не оглядывайся - Дженнифер Арментроут

— Ладить с Касси было трудно. — Дел подвинулся ближе и положил руку мне на колено. Мои мышцы мгновенно напряглись. — Я не знаю, что произошло в ту ночь, когда вы обе пропали. И даже не знаю, были ли вы действительно вместе. Да и не хочу вообще говорить о ней. Я хочу говорить о нас.

— О нас? — удивленно пропищала я.

Второй рукой он обнял меня.

— Иди ко мне.

Мой пульс забился что есть мочи, я не хотела этого «иди ко мне». Но он ждал, ждал с терпеливой улыбкой на своем красивом лице, а я не собиралась изображать недотрогу. Ведь я была его девушкой, хотя и не могла вспомнить ни единой подробности ни о нем, ни о наших с ним отношениях. Незаметно вздохнув, я придвинулась к Делу так, что почти прижалась к нему.

Положив ладонь мне на затылок, он притянул мою голову к своей груди и прерывисто дышал, прикасаясь губами к моему лбу.

— Я чувствую себя так, будто мне предоставлен второй шанс.

— Ты серьезно? — спросила я сконфуженным шепотом.

— Да.

Долгим поцелуем Дел прижался к моему виску.

Мы провели весь остаток дня в разговорах, что позволило мне снова узнать его. По его словам, мы начали встречаться в самый первый год старшей школы, и, по мнению Дела, все мои подруги завидовали мне и ревновали его ко мне. У наших отцов был совместный бизнес в Филадельфии, а наши матери не работали и сидели дома. Предположительно, наши отцы ворочали крупными делами: занимались торговлей на фондовой бирже и ценными бумагами — тем, в чем я совершенно не разбиралась.

Каждый год мы вместе с нашими семьями проводили праздники в Катскиллз,[11]а летние каникулы — в разных местах, но тоже вместе. В прошлом году нас с Делом выбрали королем и королевой на школьном балу, и мы оба ожидали, что и в этом году повторим успех, — похоже, Дел этим очень гордился. А в школе мы уходили, когда хотели, обедали за пределами кампуса, вместе сбегали с уроков, и никто, похоже, нам не препятствовал. Впереди нас ждал Йельский университет, и у меня сложилось такое чувство, что окружающие предполагали, что мы так и останемся вместе. Навсегда. Второе или третье поколение богатых детей — у нас все было так, как у членов королевской семьи. По крайней мере, так показалось мне.

А теперь получалось, что моя жизнь уже больше не связана с Делом. Как ни старалась, я была не в силах представить наше общее будущее. Поэтому я дала ему возможность говорить о себе, в чем он и преуспел. Он выступал в качестве шорт-стопа[12]за школьную бейсбольную команду, ездил уже на второй «БМВ», и его любимой командой была «Янкиз».[13]Дома в его распоряжении был целый этаж. Ни братьев, ни сестер. Правда, имелась парочка кузенов и дедушка, который управлял одной из крупнейших брокерских фирм в Нью-Йорке.

— Нашим отцам ничего не стоит купить или продать весь этот город, — сказал он, накручивая на палец прядь моих волос. — Ну, и твоя мать могла бы позволить себе такое.

— Каким образом? — спросила я, наверное, уже в сотый раз.

— Деньги в мою семью пришли от отца, — с гордостью объяснял Дел. — А у вас — со стороны матери. Ее семья инвестировала в железные дороги, пока это было прибыльно, а может, и по другим причинам. Хотя она не миллиардерша, и размер ее капитала никогда не сравнится с той долей, которой обладает в общем бизнесе мой отец, к тому же ее деньги — это ее наследство.

Я старалась изо всех сил не закатывать от скуки глаза.

— А тебе известно, чем занимался мой отец до того, как встретился с моей мамой?

Дел пожал плечами.

— Он поступил в Йель, по всей вероятности, со стипендией. По-моему, его мать была школьной учительницей, а отец — рабочим на стройке. К сожалению, они оба умерли несколько лет назад.

Я на некоторое время замолчала, думая об умерших дедушке и бабушке, которых даже не помнила. По-настоящему меня это не расстроило.

— Да, я думаю, моему отцу повезло, когда он встретился с моей матерью.

— Не просто повезло, чертовски повезло, — рассмеялся Дел. — До того как они встретились, он ведь был гол как сокол. Если бы не твоя мать, я не представляю, чего бы твой отец вообще мог достичь. А вот мой готовился управлять фирмой — так же, как и я. — Он снова поцеловал меня в щеку. — И мой сын тоже будет готовиться к этому.

Мои глаза расширились. Его сын? Я почувствовала тошноту, которую вызвала сама идея.

В разговоре наступила пауза. Моя рука, зажатая между мной и Делом, совершенно затекла. У меня мелькнула мысль рассказать ему о найденной под подушкой записке, но я решила пока этого не делать.

— А что мне нравилось?

Дел, откинув назад голову, пытался перехватить мой взгляд.

— Кроме меня?

Пусть так, но это не смешно. Сощурившись, я кивнула.

— Ты любишь делать покупки, — Дел улыбнулся, поглаживая пальцами мою щеку. — Твой любимый напиток — фруктовый сок, смешанный с водкой. С тобой чертовски здорово ходить на вечеринки. Ты просто дикая. — На этот раз он склонился ниже, и его губы встретились с моими. Поцелуй был короткий. — Ну ладно, обычно ты более раскованная, чем сейчас.

— Прости, — я покраснела. — Я имела в виду другое… У меня было какое-нибудь хобби?

В его глазах промелькнуло смущение.

— Хождение за покупками можно считать хобби?

— Не думаю.

— Тебе всегда нравилось посещать те места, где в старину бывали сражения, — подумав немного, припомнил Дел. — Ты ходила с этой телкой Джулией, и вы могли провести там весь день. Думаю, у вас была страсть к истории. А может быть, вы представляли себе ужасы, которые там происходили.

Вау. Единственным необычным занятием, которому я иногда предавалась, были прогулки по большому кладбищу с девочкой, которая уже и не моя подруга. Я по-настоящему начинала ненавидеть себя. Дел болтал о предстоящем бейсбольном сезоне, ругая пробивные броски Карсона. Он был подающим, поэтому любви между ними не было.

Когда моя мама, войдя к нам в комнату, спросила, останется ли Дел на обед, он вежливо отказался. Ведь вся его семья была в городе. Перед его уходом я вынула из кармана фотографию и показала ему.

— Ты знаешь, где был сделан этот снимок?

Дел несколько секунд всматривался в фотографию, затем отвернулся. Он погрузился в воспоминания, и взгляд его посуровел.

— Это было примерно пару месяцев назад, в канун Нового года. Вы тогда совсем закоченели в своих этих платьицах. Горячие, но подмороженные, — закончил он с коротким смешком. — Мы были в Филадельфии. Вы вырубились еще до полуночи.