Ничто не вечно - Сидни Шелдон

* * *

Спустя два дня она завтракала с Кэт.

– Хочешь услышать страшный секрет? – спросила Пейдж. – Когда меня будят в четыре часа утра, чтобы дать какому-нибудь аспирин, и я в бессознательном состоянии бреду по коридору мимо палат, где все пациенты заботливо укрыты одеялами и спокойно спят, мне хочется распахнуть двери и заорать: «Подъем!»

Кэт протянула ей руку.

– Не у одной тебя возникает такое желание.

* * *

Пациенты поступали самые разные: худые и толстые, высокие и низкие, всех возрастов и национальностей. Испуганные, храбрые, спокойные, раздражительные, скандальные, покладистые. Все они были человеческими существами, страдавшими от боли, Большинство докторов были людьми, беззаветно преданными своему делу. Но, как и в других профессиях, встречались хорошие и плохие доктора. Они были молодыми и старыми, неуклюжими и ловкими, приятными в общении и отвратительными. Некоторые из них время от времени подъезжали к Пейдж. Одни робко, другие нагло.

– Неужели ты никогда не чувствуешь себя одиноко по ночам? Я вот чувствую. Интересно…

– Дежурства выматывают, правда? А знаешь, что дает мне заряд энергии? Хороший секс. Почему бы нам?…

– Моя жена уехала из города на несколько дней. У меня есть домик возле Кармела. Мы могли бы в эти выходные…

И снова пациенты.

– Значит, вы мой врач, да? А вы знаете, как меня лечить?…

– Подойди поближе, детка. Я хочу посмотреть, на самом ли деле…

Пейдж стискивала зубы и не обращала на них внимания. «Когда мы с Альфредом поженимся, все это прекратится»; Только мысли об Альфреде доставляли ей радость. Скоро он вернется из Африки. Скоро.

* * *

Как– то за завтраком перед обходом Кэт и Пейдж говорили о сексуальных поползновениях со стороны мужчин.

– Большинство докторов ведут себя как настоящие джентльмены, но некоторые, похоже, считают нас девицами легкого поведения, которые здесь для того, чтобы обслуживать их, – пожаловалась Кэт. – И недели не проходит, чтобы кто-то из докторов не наехал на меня. «Почему бы тебе не зайти ко мне выпить? У меня есть потрясающие компакт-диски». Или в операционной, когда я ассистирую, хирург так и норовит провести рукой по моей груди. А один идиот заявил: «Ты знаешь, когда мне хочется поразвлечься, я предпочитаю темнокожих». Пейдж вздохнула.

– Они считают, что делают комплименты, относясь к нам, как к объектам сексуальных вожделений. Но я предпочитаю, чтобы они относились к нам, как к докторам.

– Многим из них вообще не нравится наше присутствие в больнице. Они хотят или трахнуть нас, или избавиться от нас. Понимаешь, это несправедливо. Женщины считаются низшими существами, пока они не проявят себя, а мужчины считаются высшими существами, пока не покажут, какие они на самом деле ослы.

– Как и в колледже, сплошное засилие мужчин, – посетовала Пейдж. – Если бы нас было больше, мы смогли бы создать свое, женское, общество.

* * *

Пейдж слышала об Артуре Кейне. Этот человек был объектом постоянных слухов, ходивших по больнице. Ему присвоили прозвище «Доктор-007 с лицензией на убийство». Все проблемы он решал оперативным вмешательством. Число проводимых им операций было гораздо выше, чем у любого другого доктора в больнице. Выше всех у него был процент и летальных исходов.

Лысый, низенький, с крючковатым носом и прокуренными зубами, излишне располневший, он, как ни странно, считал себя привлекательным мужчиной. Новых медсестер и женщин-ординаторов он называл «свежим мясом».

Пейдж Тэйлор как раз была таким «свежим мясом». Кейн увидел ее в комнате отдыха и без приглашения уселся за ее столик.

– Я положил на вас глаз.

Пейдж подняла голову и внимательно посмотрела на него.

– Простите?

– Я доктор Кейн. Друзья зовут меня Артур. – В его голосе звучали похотливые нотки. – Ну, как вам здесь?

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Я…, все в порядке. Кейн наклонился вперед.

– Это большая больница. Здесь легко затеряться. Вы меня понимаете?

– Не совсем, – осторожно ответила Пейдж.

– Вы слишком хорошенькая, чтобы быть просто очередным лицом в толпе. Если хотите чего-то добиться, то вам нужен человек, который вам поможет. Такой, который знает все входы и выходы.

Разговор становился все более неприятен Пейдж.

– И вы хотите помочь мне.

– Правильно. – Кейн оскалил прокуренные зубы. – Почему бы нам не обсудить это за ужином?

– Здесь нечего обсуждать, -, отрезала Пейдж. – Меня это не интересует.

Артур Кейн посмотрел на нее, встал и отошел от столика. На его лице застыло злобное выражение.

* * *

Первогодки хирурги-ординаторы два месяца работали по скользящему графику, меняя отделения: родильное, ортопедическое, урологическое, хирургическое.

Пейдж поняла, что опасно попадать в больницу с серьезным заболеванием летом, потому что большинство штатных врачей находились в отпусках и пациентов оставляли на милость неопытных молодых ординаторов.

Почти всем хирургам нравилось, когда в операционной звучала музыка. За пристрастие к музыке одного из них прозвали «Моцарт», а другого «Аксель Роуз».

По каким– то причинам у хирургов, похоже, всегда во время операций просыпалось чувство голода. Они постоянно говорили о еде. Удаляя у пациента гангренозный желчный пузырь, хирург мог сказать:

«Вчера вечером я великолепно поужинал в ресторане „Барделли“. Самая лучшая итальянская кухня во всем Сан-Франциско».

«А вы пробовали крабные палочки в клубе „Кипарис“?…»

«Если вы любите хороший бифштекс, посетите „Хауз оф Прайм Риб“ на Ван Несс».

А сестры в это время вытирали кровь и убирали кишки пациента.

Когда хирурги не разговаривали о еде, они обсуждали бейсбольные и футбольные матчи.

«Ты видел игру „49-х“ в прошлое воскресенье? Им явно не хватало Джо Монтаны. Он всегда выручал их на последних минутах матча», – говорил кто-нибудь, удаляя в это время разорванный аппендикс.

«Кафка, – думала Пейдж. – Кафке бы это понравилось».

* * *

В три часа утра, когда Пейдж спала в дежурке, ее разбудил телефонный звонок.

Скрипучий голос произнес:

– Доктор Тэйлор…, палата 419…, у пациента сердечный приступ. Поторопитесь! – И на другом конце положили трубку.

Борясь со сном, Пейдж села на край топчана и с трудом поднялась на ноги. «Поторопитесь!» Она вышла в коридор. Времени ждать лифта не было, поэтому Пейдж торопливо поднялась по лестнице и побежала по коридору четвертого этажа к палате 419. Сердце ее готово было выскочить из груди. Пейдж распахнула дверь и замерла в изумлении.