Ледяной сфинкс - Валерия Вербинина

«Лицемер, – смутно помыслил Александр, целуя руку пухлой расплывшейся княгине. – И вовсе ему не жаль. Но если бы он не был лицемером, – тотчас же добавил он про себя, – наверное, я бы не вынес его разглагольствований».

Корф поймал взгляд толстенькой, некрасивой Мари Потоцкой, которая сидела возле Бетти и воинственно смотрела на него. «И с чего Лев взял, что девица ко мне неравнодушна? – удивился он про себя. – По-моему, наоборот, терпеть меня не может, хотя бы потому, что я помешал счастью ее брата».

– Вы прекрасно выглядите, – не упустила случай уколоть его Мари, когда он подошел. – По вашему виду не скажешь, что вы только что потеряли друга.

Александр мило улыбнулся, а про себя решил, что, как только они с Бетти поженятся, надо будет сделать так, чтобы ноги ее лучшей подруги в их доме не было.

– Сожалею, что мой вид причиняет вам такое неудобство, – насмешливо уронил барон.

Мари вспыхнула до корней волос.

– Не ссорьтесь, – вмешалась княжна Бетти. – Вы же знаете, как я этого не люблю. Тем более в такой день, как сегодня…

Девушка не закончила фразу, но все и так поняли, что она имеет в виду.

– Бедный Леон! – вздохнула Мари.

«Знала бы ты, что он о тебе писал, вряд ли бы так сказала», – усмехнулся мысленно Корф. Но в его лице не дрогнул ли единый мускул.

– А правда, что Леон погиб из-за лошади, которую вы тоже хотели купить? – спросила княжна.

Мари озадаченно нахмурилась.

– К сожалению, да, – подтвердил Александр. И его глаза сверкнули: – Сейчас Мари скажет, как ей жаль, что я не оказался на месте Льва.

– Как вы могли такое подумать! – вырвалось у девушки.

Потоцкая вскочила с места, ее губы дрожали. Прежде чем Александр успел извиниться, она уже выбежала из комнаты.

Княгиня Гагарина вздохнула, послала мужу многозначительный взгляд и, с треском раскрыв веер, вполголоса промолвила:

– Dimitri[18], я же просила вас сделать что-нибудь. Мари – милая девочка, но она все время пытается настроить их друг против друга, это нехорошо. Кроме того, передает Лизе все сплетни о Корфе. Вот уж никуда не годится!

– Что я могу сделать? – с некоторым неудовольствием спросил князь. – Лиза сама принимает решение, с кем ей дружить, а с кем нет. Ты же знаешь, современные молодые люди ни с кем не считаются.

– Но можно хотя бы поговорить с ней!

– Я поговорил. По ее словам, ей просто весело. Мари очень забавная, а сплетням Лиза не верит.

Княгиня перегнулась к супругу через подлокотник кресла, прикрыла рот веером и прошипела:

– Если «забавная» Мари расстроит их свадьбу… Ты меня понял, Dimitri! Я тебя предупредила!

Но тут появились новые гости – Серж Мещерский, а следом за ним Никита Васильчиков со своей сестрой Еленой. Это была милая темноволосая девушка, которую портила разве что излишняя застенчивость. Кроме того, попав в столь блестящее общество, Елена сразу же отметила, что ее простое платье не идет ни в какое сравнение с туалетами присутствующих, и смешалась окончательно. Напрасно брат пытался развлечь ее разговором, она еле слышно что-то отвечала и конфузилась, а когда слуги принесли шампанское, ухитрилась опрокинуть бокал на свое платье. Впрочем, Александр даже не заметил этого, потому что его внимание привлекло новое лицо.

– Смотри, Антуан пришел, – сказал Серж, указывая на вновь прибывшего.

И в самом деле, это был Антон Потоцкий, но при виде его Александру на ум сразу же пришла меткая характеристика, которую дал графу покойный Лев. Как там в дневнике было? «Рыба, не то наполовину живая, не то наполовину дохлая…» Увы, Леон был недалек от истины. В молодом графе, несмотря на приятные и немного безвольные черты, и в самом деле было что-то водянистое. Даже глаза у него были как у рыбы – печальные и немного навыкате.

Завидев счастливого соперника, Антон весь подобрался, но, видимо, сумел себя пересилить и подошел к Корфу.

– Я слышал о вашей потере, – пробормотал он. – Сожалею.

И ладонь у него была безвольная и потная. Скользкая, как рыбий хвост. Невольно Александр почувствовал отвращение. Ему захотелось немедленно вытереть руку, которую только что сжимал Антуан, о что-нибудь, но он преодолел это желание и улыбнулся.

«Боже, какое у него злое лицо! – подумала в смятении Елена в тот момент. – Что бедный Антон ему сделал?»

А Антон смотрел на барона Корфа и думал, с каким бы удовольствием он навсегда стер улыбку с его самодовольной, бесстрастной физиономии. Но тогда Бетти стала бы горевать, а этого бы он не перенес.

– Значит, ты вернулся в общество? – весело спросил у Потоцкого Серж.

Антон смешался.

– Нет, я только за сестрой заехал. Где она, кстати?

Мари вернулась в гостиную с красными глазами, и брат сразу же встревожился.

– В чем дело, Мари? Сударь, это вы? – Он посмотрел на Александра, но встретил взгляд, холодный и блестящий, как клинок. Бедному Потоцкому немедленно захотелось провалиться сквозь землю.

– Полно, Антуан, – подала голос сестра. – Просто я расстроилась из-за… из-за Леона. Он был такой жизнерадостный, такой чудесный! А теперь его больше нет…

– Странно, что это с ним случилось, – пробормотал Антон и смешался окончательно. – Я хочу сказать, он ведь был такой хороший наездник…

– С каждым может случиться, – внушительно заметил князь Гагарин. – В конце концов, все люди смертны.

И хозяин дома самодовольно посмотрел на гостей, словно сказал невесть какую умную вещь.

Александр был почти рад, когда вечер подошел к концу. Прежде и нападки Мари, и присутствие ее брата, который косился на него, как на вора, похитившего у него, Антона, самое ценное, не смогли бы вывести Александра из себя, но в этот день, пропитанный скорбью и полный неприятных открытий, Потоцкие раздражали его. Как раздражали и самодовольный отец Бетти, и ее мать с поджатыми губами. Вообще сегодня все было не так, как надо. Начиная со взгляда девушки в светлом платье там, на лестнице в Зимнем дворце.

Однако все на свете кончается, закончился и этот утомительный, мучительный день. И наступил следующий – суббота, 28 февраля.

У Александра не было дежурства, и он мог делать что ему заблагорассудится, но в действительности ему не хотелось ничего. Никита сидел с матерью, Серж по субботам всегда приезжал к отцу и обедал с ним в огромной, мрачной столовой, причем за едой они обыкновенно не перебрасывались и десятком слов. Будь жив Лев, они бы с Корфом поехали в тир, поупражнялись бы в стрельбе, занялись бы фехтованием, а не то отправились бы в какую-нибудь ресторацию развеяться. Но Льва больше не было, и Александр не знал, чем себя занять.

Разве что навестить Бетти? Но он видел ее совсем недавно, а слишком часто ездить к девушке, пусть даже и невесте, не слишком прилично.