Американский таблоид - Джеймс Эллрой

У него не было секретаря — ни в приемной, ни личного. Карлос был крайне скрытным.

Карлос нагрузил его работой по полной программе. Бывший Чикагский Призрак стал теперь адвокатом мафиози.

В этом ему чудилась некая симметрия. Он встал под знамя человека, который ненавидел тех же, что и он. Кемпер облегчил их встречу. Бойд знал, что они поладят.

Джон Ф. Кеннеди нагрузил работой Кемпера Бойда. Они были похожи — очаровательные кавалеры неглубокого ума, мальчишки, которые никогда не повзрослеют. Кеннеди натравил преступников на чужую страну и предал их, когда увидел, во что это вылилось. Кемпер защищал права одних негров и продавал героин другим.

Карлос Марчелло вел такую же грязную игру. Карлос использовал людей, удостоверяясь, понимают ли они ее правила. Карлос знал, что за свои прегрешения ему вечно гореть в аду.

Вдвоем они прошагали не одну сотню километров. Отстаивали мессы в церквушках затерянных в джунглях городков и опускали огромные суммы в кружки для пожертвований.

Только вдвоем. При них не было ни телохранителей, ни прихлебателей.

Они ели в грязных деревенских харчевнях. Угощали обедом целые деревни. Он составлял юридические документы по делу о депортации прямо на обеденном столе, а потом по телефону зачитывал их нью-йоркским адвокатам Карлоса.

Чак Роджерс перевез их в Мексику. Карлос сказал:

— Я доверяю тебе, Уорд. Если ты скажешь: «Сдайся властям», я так и сделаю.

И он оправдал доверие. Комиссия из трех судей пересмотрела доказательства по делу о депортации Карлоса и освободила его под залог. Защита Литтела была признана дерзкой и блестящей.

Благодарный Карлос свел его с Джеймсом Риддлом Хоффой. Джимми был расположен самым добродушным образом — Карлос вернул ему бухгалтерские книги, не преминув описать обстоятельства, при которых они к нему попали.

Хоффа стал его вторым клиентом. А единственным противником остался Роберт Кеннеди.

Он составлял документы для формальных представителей Хоффы в суде. Результаты подтвердили, что Литтел был действительно блестящим адвокатом.

Июнь 1961 года: второй приговор по делу Солнечной долины был признан недействительным. Составленные Литтелом документы и показания подтвердили, что имел место некорректный выбор членов большого жюри.

Август 1961 года: у большого жюри южной Флориды буквально выбили почву из-под ног. Литтел заставил суд признать, что доказательства по делу были получены путем провоцирования обвиняемого на уголовно наказуемое деяние.

Словом, он нашел работу.

Он бросил пить. Снял прекрасную квартирку в Джорджтауне и наконец полностью взломал кодировку бухгалтерских книг.

Цифры и буквы стали словами. Слова — именами собственными, которые надо было отследить по полицейской картотеке, навести справки в различных городах и весях, и перелопатить сотни ставших публично доступных финансовых документов.

На это ушло ровно четыре месяца. За это время он обнаружил имена знаменитостей, политических деятелей, лидеров оргпреступности, а также имена никому не известные. Он читал некрологи и сводки происшествий. Раза по четыре проверял каждое имя, дату и число и использовал перекрестные ссылки на все мало-мальски значимые факты. Оценивал имена и цифры — и использовал их для составления собственного портфеля ценных бумаг; в результате у него накопились впечатляющие сведения о некоторых финансовых коллизиях.

Ибо среди заемщиков центрального пенсионного фонда профсоюзов водителей грузовиков значились: двадцать четыре члена Сената США, девять губернаторов штатов, 114 конгрессменов, Аллен Даллес, Рафаэль Трухильо^[43], Фульхенсио Батиста, Анастасио Сомоса^[44], Хуан Перон^[45], ученые — лауреаты Нобелевской премии, наркозависимые кинозвезды, гангстеры-ростовщики, коррумпированные профсоюзные лидеры, светские львы и львицы с Палм-Бич, аферисты всех мастей, полоумные французские ультраправые со значительными земельными владениями в Алжире, а также шестьдесят семь жертв нераскрытых убийств — очевидно, бедняги, не сумевшие расплатиться по кредиту.

Основным кредитором и ключевым распорядителем средств был некий Джозеф П. Кеннеди.

Джулиус Шиффрин умер внезапно. Он мог почувствовать, что существуют займы, не отмеченные, так сказать, на карте транзакции средств фонда, — махинации, неведомые обычным мафиози.

Он мог развить догадку Шиффрина и воспользоваться ею. Он мог ухватиться за это дело со всей силой своей новехонькой воли.

Пять месяцев абсолютной трезвости позволили ему понять: ты способен на все.