Домашние правила - Джоди Пиколт

Пространство под одеялом пульсирует, как от сердцебиения. В темноте я нащупываю руку Джейкоба и пожимаю ее:

– Дорогой, нам нужно идти.

Он поворачивается ко мне. Его глаза отражают свет.

– Я не выходил из себя с Джесс, – тихо говорит он.

– Мы поговорим об этом позже…

– Я не обижал ее, – говорит Джейкоб.

Я замираю и пристально смотрю на него. Мне хочется ему верить. Боже, мне хочется ему верить! Но потом я вспоминаю лоскутное одеяло, которое сшила для него моя мать, обернутое вокруг тела мертвой девушки.

– Я не хотел обижать ее, – уточняет Джейкоб.

Никто не смотрит в лицо своему новорожденному сыну, представляя все то плохое, что произойдет в его жизни. Вы видите одни только возможности: его первая улыбка, первые шаги, выпускной в школе, свадебный танец, его лицо, когда он возьмет на руки своего сына. С Джейкобом я постоянно меняла эти привычные жизненные вехи: когда он сам охотно заглянет мне в глаза; когда сможет принять изменение планов и не распасться на части; когда наденет рубашку, не срезав с нее тщательнейшим образом вшитый под воротник ярлычок. Вы любите ребенка не за то, что он делает и чего не делает, а за то, кто он есть.

И даже если он убийца, сознательный или случайный, он все равно мой.

– Не общается со сверстниками, – говорит Хелен Шарп. – Является центром собственной вселенной. Самосохранение – единственное нерушимое правило. Вспышки гнева и проблемы с контролем над эмоциями… Сдается мне, доктор Мурано, синдром Аспергера – это новое название эгоизма.

– Нет. Это не нежелание учитывать чувства другого человека, а неспособность сделать это.

– И все же это относительно новый диагноз, не так ли?

– Впервые он появился в Диагностическом руководстве по психическим расстройствам в тысяча девятьсот девяносто четвертом году, но совсем не был новым. Люди с синдромом Аспергера существовали и до того, только их так не называли.

– Кто, например?

– Стивен Спилберг, режиссер. Джон Элдер Робисон, писатель. Сатоси Тадзири, создатель покемонов. Питер Торк из группы «Манкис». Им всем во взрослом возрасте официально был поставлен диагноз «синдром Аспергера».

– И все они чрезвычайно успешные люди, да? – спрашивает Хелен.

– Вроде бы.

– Они провели жизнь весьма плодотворно и много общались с другими людьми?

– Наверное.

– Вы считаете, у кого-нибудь из них были проблемы с общением?

– Да.

– Вы считаете, кого-нибудь из них дразнили в детстве? Чувствовали они себя выброшенными из жизни?

– Я не знаю, мисс Шарп.

– Правда? Вы видели, какая стрижка была у Питера Торка в юности? Пусть вы не поддержите меня, но я скажу – да, их дразнили. И все же никто из этих людей с синдромом Аспергера не попал под суд за убийство, ведь так?

– Нет. Как я сказала, между синдромом Аспергера и склонностью к насильственным действиям нет причинно-следственной связи.

– Если синдром Аспергера не ведет к тому, что человек становится несдержанным, разве он может быть оправданием для Джейкоба, который совершил ужасное насильственное деяние?

– Протестую! – говорит Оливер. – Это предвзятость.

– Протест принимается, – отзывается судья.

Прокурор пожимает плечами:

– Снимаю этот вопрос. Доктор Мурано, как вы поставили Джейкобу диагноз «синдром Аспергера»?

– Я провела тест на уровень интеллекта и оценку адаптивных навыков, чтобы посмотреть, как Джейкоб справляется с определенными жизненными ситуациями. Побеседовала с Эммой Хант и учителями Джейкоба, чтобы собрать сведения о его поведении. Синдром Аспергера не проявляется внезапно. Я просмотрела видеозаписи, где ему меньше двух лет, он тогда вполне соответствовал основным неврологическим показателям обычных детей, и затем наблюдала постепенное ухудшение в поведении и появление проблем в межличностном общении. Помимо этого, я провела с Джейкобом много терапевтических сеансов в своем кабинете и в школе.

– Не существует особого анализа крови или какого-то другого научно обоснованного исследования, которое можно выполнить, чтобы удостовериться, есть ли у ребенка синдром Аспергера?

– Нет. Диагноз основан в первую очередь на наблюдениях, в ходе которых отмечаются навязчивая повторяемость определенных действий, фокусировка на одной теме и сложности в социальном взаимодействии, которые пагубно сказываются на повседневной жизни, без задержки в речевом развитии.