Тайна Черного моря - Игорь Чубаха

Невнимательным наблюдателям казалось, что это ещё одна радующаяся нежданной встрече компания тискает во флотских объятиях старых знакомых. Да здравствует День Военно-Морского флота!

А извергаемая музыкальным ящиком песня уплывала все дальше и дальше.

Анатолий Хутчиш мчался вперед, иногда обнимая счастливых флотских парней, иногда проталкиваясь плечом сквозь особенно сплоченные компании. Он продвигался так ловко, что ни один, даже в подпитии буйный морячок не принимал его толчки за вызов. Никто не обращал внимания на негра, каким-то образом затесавшегося на русский праздник.

Спеши, спеши, шикали подошвы. Флаги на кораблях и фонарях замерли, точно зрители на трибунах.

Магнитола пела, магнитола пила до дна за тех, кто в море, за тех, кому повезет.

Но если б звучание магнитолы коснулось уха истинного меломана, то меломан бы крайне удивился: прекрасный аппарат, с расширенными частотными характеристиками, выдавал халявное моно. А все потому, что перед операцией Анатолий с мясом выдрал из аппарата многоступенчатые акустические навороты – чтобы освободить место для установки Икс. Магнитола стала контейнером.

Навстречу перебегающему дорогу Анатолию бросился ларек с невероятно дорогими гамбургерами. И остался позади. Под подошвами кроссовок зашаркали узоры брусчатки.

В двадцати метрах от набережной толпа заметно редела. И уж слишком приметной была фигура негра с гигантской магнитолой на плече.

А на отца надежды нет. Что зря тешить сознание иллюзиями, однорукий старик вряд ли более минуты устоял супротив двадцати бойцов, прошедших школу китайских кварталов и завершивших образование в армейских спецлагерях.

Сжав зубы, глядя только перед собой, Анатолий Хутчиш стремился прочь от эпицентра праздника, мимо рекламных тумб и экскурсионных ларьков. В глазах резало, как от песка.

Эх, батя, батя… Не ходить нам с тобой на футбол, не ездить на рыбалку. И ведь до чего нелепо все получилось! О чем мы думали, когда демонтировали установку? Верно, верно, времени на раздумья не оставалось, надо было срочно рвать когти с обложенного китайцами, как загнанный волк собаками, корабля – пока Господин Доктор не подтянул к его борту основные силы. И все же…

Не нянчить тебе, батя, внуков. Не сидеть тебе, батя, на лавочке у подъезда, хвалясь перед стариками-соседями заботливым сыном. Не отправиться нам вместе в нелегальную турпоездку в Пентагон – а так мечталось…

Бело-зеленый и напыщенный, словно кочан капусты, Зимний дворец отразил завибрировавшими оливково-черными прямоугольниками окон следующий фейерверочный шедевр. От наших шедевров – вашим шедеврам. В небе повисла гигантская парадная люстра; фальшивые хрусталики огоньков расширили зрачки. Повисела люстра и рассыпалась, точно хулиган пальнул в неё из рогатки.

В сутолочном шуме жиденького скверика при Разводной площади, оставшейся за спиной беглеца, как всполохи фонариков ночью, заелозили ненавистные обрывочные фразы на китайском среди нормальной русской речи.

Пора было принимать кардинальное решение. И Анатолий принял его – в виде полупустой бутылки с кофейно-кремовым ликером «Болс»; принял из рук уже мало что соображающего короткостриженого парня, напялившего истерзанную временем и молью тельняшку поверх двубортного малинового пиджака.

– Выпей со мной, черная обезьяна! – миролюбиво просипел парень, наступая на развязавшиеся шнурки.

Напиток празднику не соответствовал. В такой праздник каждый должен пить только водку – причем не подкрашенный «цитрон» или клюквенную, а обязательно чистую водку, много водки… Или лучше неразбавленный спирт. Иначе – не моряк.

А Хутчишу как раз и требовалось вязкое шоколадно-непрозрачное содержимое бутылки и алюминиевая завинчивающаяся крышечка. С острым режущим краем, чтоб дружно рубить канаты. Потому как ничего другого колюще-режущего в карманах фальшивого негра не было. Спасибо, добрый русский человек. Ты не выпить негру дал, ты Родину спас.

Спеши, спеши, спеши, целуются с мостовой подошвы. На спине полощется размалеванная павлинами рубаха.

Добрый русский человек остался за спиной, растерянно озираясь: был черный парень, или это белая горячка? А бутылка куда подевалась? В руке ощущалась непривычная легкость. Добрый человек, чтобы увериться в потере, несколько раз сжал и разжал пальцы. И от души заехал в морду наступившему ему на ногу китайцу. Негры, китайцы – откуда? Чей сегодня праздник?! Выпускников Бонч-Бруевича или русских моряков?!!

Китаец упал, подпрыгнул, как ванька-встанька, и побежал дальше, даже не попытавшись отомстить. Смущенно одергивая непривычную гражданскую одежку. Пронырливый, как коростель.

Хутчиш был уже далеко. Рядом с небольшим рекламным воздушным шаром чая «Липтон», втиснувшимся меж надувной, в два человеческих роста, банкой пива «Beck's» и ждущей своего кинг-конга огромной, раздувшейся емкостью «кока-колы». Воздушные шары стремились ввысь, но были прикованы капроновыми шнурами с чугунными башмаками на концах к булыжной мостовой Дворцовой площади. Папа Анатолия, Иван Князев, наверняка выбрал бы воздушный шарик «Beck's», кто-нибудь из нового поколения погибшего объекта У-17-Б – «колу»… А прапорщик нацелился на то, что меньше всего привлекало зевак – «Да здравствует „Липтон“!» – и позволяло к официальной рекламе добавить два жизненно важных слова.

Магнитола завела Криса Ри – естественно, «Road to Hell», и Анатолий выключил ящик к чертовой бабушке: накаркает еще… Стало непривычно тихо. Даже гомон веселящейся толпы вроде бы поутих.

Рекламный воздушный шарик в пешем маршруте Хутчиша был отмечен как конечная остановка, и не имело никакого значения, что в целях рекламы дизайнер придал этой остановке форму чайника. Чайниками, если прапорщику удастся воплотить задуманное, окажутся враги.

Обстановка в окружающем мире изменялась медленно-медленно, словно нехотя. С черепашьей скоростью двигали руками и ногами посторонние. С черепашьей скоростью, вяло-вяло переставляли ноги и беззвучно хлопали ртами набегающие неприятели.

Одной рукой поливая белую поверхность шара дорогим заморским ликером, другой Хутчиш наотмашь рубил капроновые стропы острой кромкой крышечки. Стропы издавали контрабасный звук. Контейнер с установкой Икс он держал в зубах за ручку, чтоб не сперли.

Застывшие на парапетах и фронтонах Зимнего дворца, изрядно вызелененные временем скульптуры с одобрением смотрели на действия прапорщика. Поторопись, браток. Не дай себя сцапать.

Перекушенным спагетти отвял последний строп. Отшвырнув опорожненную пузатую бутылку и затупившуюся крышку, Хутчиш взял магнитолу в левую руку, намотал на кулак правой несколько размочаленных шнуров и начал подниматься, увлекаемый ввысь освобожденным воздушным шаром. Как прилипший к чайнику пакетик «липтона».

Первый из подбежавших китайцев чуть не поймал его за подмигивающий огоньком кроссовок, но этим самым кроссовком получил вмятину на носу – на долгую память. Второй лихорадочно расстегивал пуговицы рубахи, где под мышкой потно скрипела кобура.