Сделка Райнемана - Роберт Ладлэм

Невысокий, средних лет человек, еще не очнувшись ото сна, поднялся с койки и направился к стальной двери. На нем было только нижнее белье.

Дэвид толкнул охранника за угол. Услышав лязг отодвигаемого засова, он встал у входа и тут же, держась за стянутый крепко ремень, трахнул охранника лбом о стальную дверь и оттолкнул от себя. Когда же дверь распахнулась, он схватился за шарообразную ручку, чтобы не дать двери врезаться в стену и произвести крайне ненужный при данных обстоятельствах шум, швырнул штык на палубу и, выхватив из-за пояса брюк пистолет, ударил им немецкого ученого по голове.

– Shweigen! – прошептал он резко. – Wenn Ihnen Ihr Leben lieb ist![75]

Трое в каюте – двое постарше и один совсем преклонного возраста – испуганно сползли с коек. Двоих, что помоложе, била нервная дрожь, во рту у них пересохло. О том, чтобы что-то сказать, они и не думали: страх лишил их дара речи. Охранник между тем, все еще продолжая удушливо кашлять, начал приходить в себя и, почувствовав, что в глазах у него стало проясняться, попытался встать на ноги. Но Сполдинг сразу же пресек эту попытку: сделав к нему два шага, он пистолетом ударил его сбоку в висок, и тот рухнул в беспамятстве на палубу.

Старик, менее напуганный, чем двое его товарищей, взглянул на Дэвида. Сполдингу почему-то, – почему, он и сам не смог бы объяснить, – стало вдруг стыдно. Учиненное им насилие никак не вязалось с царившей в каюте больничной, антисептической по сути своей атмосферой.

– У меня к вам – никаких претензий, поскольку вы лишь выполняете приказы. И все же, поймите меня правильно, я не задумываясь пристрелю вас, если только вы поднимете шум! – сказал Дэвид по-немецки, и хотя слова эти были произнесены шепотом, прозвучали они твердо и решительно.

Указывая рукой на лежавшие у одного из микроскопов бумаги, испещренные какими-то цифрами, расположенными и горизонтально, и столбиками, он направил пистолет на старика:

– Подайте мне их! И поживее!

Старик направился нерешительно к рабочему столу, взял бумаги и протянул Сполдингу, который тут же, не глядя, засунул их в карман мокрых брюк.

– Благодарю... А теперь возьмитесь-ка за дело вы! – Он повел оружием по двум остальным. – Откройте один из этих ящиков! Сейчас же!

– Нет!.. Нет!.. Только не это!.. Ради Бога! – произнес негромко дрожащим от страха голосом тот из них, кто был повыше.

Дэвид подтянул к себе старика, стоявшего к нему ближе всех, обхватил рукой за дряблую шею и приставил пистолет к его голове. Затем отвел спокойно назад курок и произнес холодно:

– Или вы откроете ящик, или я пристрелю этого человека. Ну а после того, как прикончу его, перестреляю и вас. Поверьте, у меня нет выбора.

Человек пониже повернул голову в сторону высокого. В его взгляде читалась молчаливая мольба. Дэвид догадывался, что старик, которому довелось играть роль заложника, был руководителем этой группы. Являлся своего рода старейшиной – «alter-Anfiihrer» по-немецки. Сполдингу уже было известно, что такие люди, как эти специалисты, верно служат тому, кто над ними.

Высокий, объятый ужасом, направился шаткой походкой в дальний угол каюты, где на стене за рабочим столом висел ровный ряд ключей, снял один из них с крючка и подошел, по-прежнему с трудом делая каждый шаг, к ближайшему ящику. Потом, наклонившись, вставил дрожащей рукой ключ в висячий замок, прихватывавший металлическую скобу у верхнего края ящика. Скоба с лязгом упала, повиснув на винтах, прикреплявших ее к передней стенке.

– Откройте крышку! – приказал Сполдинг. От волнения его шепот прозвучал громче обычного. Значительно громче, чем следовало, как сразу же подумал он, одергивая себя.

Крышка у стального ящика оказалась довольно тяжелой. Чтобы поднять ее, немцу пришлось ухватиться за нее обеими руками. Сощуренные глаза и плотно сжатый рот свидетельствовали о том, сколь нелегко приходилось ему. Когда наконец она была приподнята на девяносто градусов, сработали специальные зажимы, которые, щелкнув, закрепили ее в заданном положении.

Внутри находилось несколько дюжин идентичных ячеек. Дэвид понял при более внимательном рассмотрении, что это были выдвижные, расположенные один над другим подносы, сами же стальные ящики своим устройством напоминали в какой-то мере хитроумно изготовленные, состоящие из множества отделений коробки для рыболовных принадлежностей. Стало ясно ему и то, что переднюю стенку ящика, соединенную с обеих сторон с шарнирным механизмом, можно свободно опускать, чтобы вытащить наружу нужный поднос.

В каждом подносе находилось по два бумажных пакетика, проложенных мягкой тканью. Всего же таких пакетиков на одних только верхних подносах насчитывалась не одна дюжина.

Отпустив старого человека, Дэвид подтолкнул его в сторону коек и, помахав пистолетом высокому немцу, открывавшему ящик, приказал ему присоединиться к своим двум коллегам. Потом, наклонившись, вытащил из стального ящика один из пакетиков, поднес его ко рту и, оторвав краешек зубами вытряхнул содержимое на пол каюты. Крошечные полупрозрачные камушки покатились в разные стороны.

Это и были алмазы из «Кенинга».

Сполдинг, разорвав пакет, стал наблюдать за реакцией немецких специалистов, которые уставились молча на рассыпавшиеся по полу минералы.

«А почему бы им и не смотреть на них?» – подумал Дэвид. Ведь в камушках, находящихся в этой самой каюте, – решение стоящей перед Пенемюнде проблемы. В этих пакетах – те самые компоненты, которые позволят создать орудия смерти, способные лишить жизни бессчетные тысячи людей... Впрочем, и с чертежами гироскопов, приобретаемых в обмен на эти алмазы, дело обстоит ничуть не лучше: навигационные приборы улучшенной конструкции, содействуя дальнейшему расширению масштабов массовой бойни, лишь приумножат число погибших на войне.

Сполдинг, испытывая в душе глубокое отвращение ко всему происходящему, собирался было выбросить пустой пакет и набить карманы другими, с алмазами, как вдруг заметил на нем какую-то надпись. Не сводя пистолета с немцев, он расправил бумагу. И прочитал одно-единственное слово: «Echt».

«Подлинные». «Настоящие». Значит, алмазы, содержавшиеся в этом пакетике и хранящиеся в других таких же точно конвертиках, которые лежат спокойно в поддонах, заключенных в стальном ящике, уже прошли проверку и, как засвидетельствовано экспертизой, полностью соответствуют предъявляемым к ним требованиям.

Он наклонился и, забрав левой рукой столько пакетиков, сколько смог, отправил их в карман брюк.

По существу, это было все то, в чем он нуждался для предъявления преступникам обвинения.

Да, это было все то, в чем он нуждался. Так что в этом отношении у него уже не было больше никаких оснований для беспокойства.

Однако оставалась еще одна вещь, которую он смог бы сделать сейчас. Незамедлительно. Ему предстояло предпринять пусть и не столь уж и важный, но конкретный и практический шаг.