Берег удачи - Агата Кристи

А эта детскость, наверно, для человека шестидесяти двух летона особенно привлекательна. Интересно, такова ее истинная натура или это поза— поза, которая оказалась выгодной и потому стала второй натурой?..

Розалин сказала:

— К сожалению, Дэвида нет дома…

Эти слова вернули миссис Марчмонт к действительности, Дэвидмог вернуться каждую минуту. Надо сделать попытку сейчас, не упускать случая.

Слова застревали у нее в горле, но она заставила себяговорить.

— Вы… вы не могли бы помочь мне?

— Помочь вам?

Розалин смотрела удивленно, непонимающе.

— Я… сейчас все так трудно… Понимаете, со смертью Гордонанаше положение сильно изменилось…

«Безмозглая идиотка! — думала она. — Долго еще ты будешь такоторопело пялиться на меня? Ты отлично знаешь, что я имею в виду! Должна знать.В конце концов, ты сама была бедной…»

В эту минуту она ненавидела Розалин. Ненавидела за то, чтоона, Эдела Марчмонт, вынуждена сидеть здесь и выклянчивать деньги. Как этотрудно, как бесконечно трудно! За эти короткие мгновения ей вспомнились долгиечасы дум и забот, все ее планы…

Продать дом? Но куда переехать? В продаже совсем нетмаленьких домов, во всяком случае — дешевых. Взять квартирантов? Но сейчас недостать прислугу, а сама она просто не справится со стряпней и уборкой. Еслипоможет Лин… Но ведь Лин собирается замуж за Роули. Жить с Роули и Лин?

Нет, ни за что! Найти работу? Какую работу? Кому нужнанемолодая, усталая женщина без специальности?..

Она услышала свой голос. Он звучал враждебно, потому что онапрезирала себя.

— Я имею в виду деньги, — сказала она.

— Деньги?..

Розалин казалась искренне изумленной, будто меньше всегоожидала, что речь пойдет о деньгах.

Эдела продолжала, с трудом выдавливая из себя слова:

— Я превысила свой кредит в банке, задолжала по счетам… заремонт дома… а проценты мы еще не выплатили. Ведь все уменьшилось вдвое… Я имеюв виду доходы. Дело, очевидно, в налогах. Гордон всегда нам помогал. Помогалсодержать дом. Он брал на себя весь текущий ремонт, окраску и прочее. Да и нарасходы давал. Вносил в банк определенную сумму каждый квартал. Всегда говорил,чтобы я не беспокоилась. Я и не беспокоилась. То есть пока он был жив, атеперь…

Она замолчала. Ей было стыдно, но в то же время онаиспытывала и облегчение. В конце концов, худшее теперь позади. Если Розалиноткажет, то откажет — и все…

Розалин чувствовала себя очень неловко.

— О Боже! — сказала она. — Я не знала… не думала… Я… Нуконечно, я спрошу у Дэвида…

Стиснув ручки кресла, Эдела сказала с отчаянием:

— Не можете ли вы дать мне чек сейчас?

— Да, да, кажется, могу. — Розалин с испуганным видомвскочила, подошла к письменному столу. Поискала в разных ящиках и наконецвытащила чековую книжку.

— Написать… на сколько?

— Если можно… пятьсот фунтов…

«Пятьсот фунтов», — послушно написала Розалин.

У Эделы камень свалился с плеч. В конце концов, этооказалось не так трудно. Она ужаснулась при мысли, что сейчас ощущает нестолько благодарность, сколько разочарование от легкости, с какой ей досталасьпобеда. Розалин, безусловно, до странности проста.

Молодая женщина встала из-за стола и подошла к Эделе.Неловко протянула чек. Казалось, теперь неловкость испытывала только она.

— Надеюсь, теперь все в порядке. Мне, право, очень жаль…

Эдела взяла чек. Несформировавшимся детским почерком нарозовом бланке было написано: «Миссис Марчмонт. Пятьсот фунтов (500). РозалинКлоуд».

— Очень мило с вашей стороны, Розалин. Благодарю вас.

— О, пожалуйста. Мне следовало самой подумать…

— Очень любезно с вашей стороны, дорогая.

Теперь, с чеком в сумочке, Эдела Марчмонт чувствовала себядругим человеком. Розалин повела себя очень мило. Было бы неловко затягиватьвизит. Она попрощалась и ушла. У входа в дом она встретила Дэвида, любезносказала «доброе утро» и поспешила прочь.