Миллион в лохмотьях - Алексей Макеев

– С этого и надо было начинать. – Глаза у Димарика разгорелись. – Я и есть Димарик из седьмой квартиры. Будем знакомы?

– Будем, – ответил Лев и плеснул в стакан Димарика янтарной жидкости примерно на треть.

Димарик подхватил стакан, поднес к губам и, не спеша, смакуя, выпил. Поставив стакан на стойку, отер губы и весело произнес:

– Вот теперь можно и поговорить.

– Меня интересует ваш сосед с первого этажа, – начал Гуров.

– Это Суслик, что ли? Паршивый человек, лучше с ним дел не иметь, – не дослушав, заявил Димарик. – Жадный до жути, и врать шибко любит.

– Нет, мне нужен Кудряшов Евгений.

– Кудряшов? А это кто? – На лице Димарика читалось искреннее удивление.

– Это ваш новый сосед, переехал примерно год назад.

– Вы про новосела? Так он мне не друг. Вот Заботин, тот да, с тем мы корефанились шикарно. Съехал он, новоселу хату продал и съехал. Продешевил, да кто за наши халупы серьезные «бабосы» отвалит?

– Имени новосела вы не знаете? – в свою очередь удивился Гуров.

– Может, он и говорил, да я не запоминал. Сразу ж видно было, что он мне не товарищ. Холеный весь, руки кремом небось мажет. И брезгливый. Хрен его знает, зачем он у Заботина хату купил. Ему бы на Рублевке жить, а не в нашей халупе.

– Вы говорите про жильца из третьей квартиры? – на всякий случай уточнил Гуров.

– Про него, про кого же еще, – подтвердил Димарик. – Вообще-то он мне поначалу совсем не приглянулся. Когда приезжал квартиру смотреть, все нос от меня воротил, будто я дерьмом пахну.

Запах от Димарика исходил удушающий, но сам он, видно, давно к нему принюхался и считал, что пахнет розами. Гуров не стал переубеждать его в обратном. Его больше интересовал жилец из третьей квартиры.

– Говорите, квартиру ему показывали? Давно?

– Да с год назад и показывал. Заботин попросил, если приедут хату смотреть, чтобы я их проводил. И ключи оставил. Ну, этот приехал, я ему все показал. Он сказал, что подойдет. А потом Заботин приехал и сообщил, что хату продал.

– И больше вы с новоселом не встречались?

– Бывало. Раза три он ко мне заходил, – подумав, ответил Димарик. – Он ведь кроме меня в доме никого не знал, вот и приходилось ко мне бегать.

– По каким вопросам?

– Один раз у него кран потек, он за телефоном слесаря приходил. Чудной! Какой в нашем бараке слесарь? Кто как может, сам все чинит.

Димарик начал бросать все более красноречивые взгляды на бутылку, речь же напротив становилась все более растянутая. Гуров понял, что тот ждет добавки спиртного, и наполнил стакан до половины. Процедура повторилась. Димарик посмаковал напиток, отер рот и продолжил:

– Тогда я ему кран починил. Я ведь раньше сам в сантехниках ходил. Новосел меня за это отблагодарил соточкой. Приятно, конечно, но если сравнивать, сколько «бабосов» у него в кармане лежало, мог бы раскошелиться и пощедрее.

– Много денег? – переспросил Гуров.

– Много деньжищ, – поправил Димарик. – Он в своих тыщах с трудом для меня соточку нашел. Поэтому и говорю, что пожмотничал. А потом он тараканов решил вывести. Пришел просить, чтобы я соседей подбил санэпидстанцию вызвать. Я пообещал сделать.

– Сделали?

– Не получилось. Приболел я тогда, не мог по соседям ходить, а когда выздоровел, новосела след простыл. Раз двадцать к нему заходил, а мне так никто и не открыл.

– И чем дело кончилось?

– Да ничем. Месяца через три он снова заявился, – продолжал вспоминать Димарик. – Я с порога ему предъяву, мол, зря только соседей «булгачил». А он – этот вопрос меня больше не интересует.

– Тогда зачем он пришел?

– Хороший вопрос. Вот я ему его и задал.

Димарик снова покосился на бутылку, но Гуров решил, что торопиться не стоит. Ему нужен был трезвый свидетель, а если уж не трезвый, то хотя бы в адеквате.

– И какой ответ получили? – будто не замечая взглядов Димарика, спросил он.

– Ему зачем-то понадобились имена соседей с первого этажа. Я решил, что он их выселить хочет, чтобы одному весь этаж занимать.

– С чего вдруг такое предположение?

– А он все расспрашивал, не было ли разговоров про то, что они недовольны жильем, и где у тех родня.

– Он получил то, что хотел?

– Конечно. Я ведь не тайну какую-то раскрывал. Имена их на листе бумаги нацарапал.

– На какой бумаге?

– Он с собой принес. Листочки такие квадратные, разноцветные все. Ну, я на каждом листке имя-фамилию написал, номер квартиры и есть ли родня, – признался Димарик. – Получил за это «пятихатку». Нехилый навар?

– И снова сосед расплачивался с вами из увесистой пачки денег?

– Да она еще больше стала! Там и баксы, и какие-то еще иностранные деньги. – Димарик мечтательно прикрыл глаза. – Эх, надо было его кокнуть, а деньги забрать.

Гурова заявление Димарика никак не задело, а вот продавщица глаза вытаращила – то ли от удивления, то ли от страха за Димарика. Гуров предполагал, что она догадалась, каким родом деятельности он зарабатывает себе на жизнь, и теперь переживала, что не предупредила Димарика, чтобы тот держал язык за зубами.

– Как думаете, откуда у него столько денег? – как ни в чем не бывало, продолжил беседу Гуров.

– Да хрен его знает, я об этом не задумывался, – честно признался Димарик. – Может, жулик какой? Мошенник и аферист, а квартира ему нужна для того, чтобы было легче людей обманывать. Я смотрел передачу, так там как раз про таких, как новосел, рассказывали. Живут, мол, как нищие, в затрапезных квартирах, а сами на крутых тачках разъезжают.

– Он что, ездил на крутой тачке?

– Сам видел, – заявил Димарик. – Я ведь в машинах немного шарю, работал когда-то на шиномонтажке. Там каких только машин не насмотрелся. Новосел раза два на черном джипе прикатывал. Оставлял его у новостройки, а до барака пешкодралом топал.

– Вы в этом уверены? – Гуров понял, что купил вино не напрасно. Вот он – шанс, и использовать его нужно на всю катушку. – Вы действительно видели, как новосел выходил из джипа или садился в него? Может, вызывал такси?

– Да нет же! Говорю, у новосела есть свой джип. Черный, с люком на крыше, и номером блатным, – заверил Димарик. – Приезжал он по ночам, но из моего окна весь двор у новостроек виден.

– Вы и номер запомнили? – Лев весь напрягся. Он чувствовал, что скоро должно произойти событие, которое сдвинет расследование с мертвой точки.

– Да что там запоминать? Он сам в память впечатался, – проговорил Димарик, – круче, чем на фотопленке. Буквы «ОАО», а цифры два-ноль-два. Красиво смотрится.