Присмотри за мной - Ана Мелех

– Рассказывай, – Игорь плюхается на уютный диванчик в дешевом ресторанчике в японском стиле через три квартала от квартиры Арсения Ивановича.

Я сажусь напротив, ставлю сумку рядом, достаю телефон, кладу его параллельно меню, поправляю, чтобы линия была ровной и обязательно перпендикулярной краю стола. В общем, всеми силами тяну время.

– Лера, – угрожающе хмурится Гордеев.

– Макс – приемный сын тети Марины, второй жены моего отца, – начала я с сухих фактов. – В детстве он был неблагополучным ребенком, в подростковом возрасте тоже. Он был грубым, жестким, эгоистичным, злым и каким-то надломленным.

– В общем, понятно, – причмокивает Игорь. – Ты влюбилась, как дура.

Опускаю голову, не желая признавать очевидное.

– Я бы не назвала это любовью…

– Да брось, Валерия Сергеевна, – кривится сыщик, будто съел лимон. – Я ж не пальцем деланый. Все пробил уже. Ты после его смерти чуть в психушку не загремела. До сих пор вон не можешь признать то, что он мертв.

– Потому что он не мертв, – сквозь зубы цежу я.

– Ага. И много ты людей видела, выживших после такого?

Молчу. Потому что сказать мне на это нечего. Все так.

– Любите вы, бабы, таких вот надломленных, – бубнит Игорь, изучая меню. – Все спасать рветесь. Дуры, блин. Ладно, с этим понятно. Почему ты решила, что он – серийный убийца?

– Потому что… Кгм… Я видела, как он это делает.

– То есть, ты видела, как он кого-то убивает? – Гордеев чуть водой не подавился.

– Почти, – замялась я.

– Лера, что значит твое «почти»? – Игорь наклоняется ко мне ближе.

– То и значит, Игорь, – не выдерживаю я и, тоже склонившись к нему, шепчу: – Я видела его в крови, с ножом. Он стоял над трупом той девушки. Он так на нее смотрел!

– И ты никуда не заявила?

– Нет, – я смотрю на Гордеева во все глаза, не веря, что рассказываю это все. – Поэтому я ничего не рассказала даже Арсению Ивановичу. Макс погиб. Ну, все думали, что погиб. Убийства закончились. Я не хотела, чтобы…

– Чтобы кто-то знал о нем такое, – заканчивает за меня Игорь.

– Да, – киваю я. – Тех девушек все равно не вернуть. Я знаю, что это неправильно, и звучит очень цинично…

– Но ты его защищала, понятно, – кивает сыщик. – Говорю ж, дура. Ну с чего ты решила изменить традициям?

– Потому что он звонил мне, ты же знаешь, – я пеняю на забывчивость Игоря.

– И что? – он вскидывает брови. – Он при тебе фактически человека убил, и тебе хоть бы хны, а тут вдруг нате. Спасите, дяденька частный детектив! Сколько раз он тебе звонил?

– Несколько, – туманно отвечаю я.

– Сколько раз, Лера? Я должен из тебя все клещами вытягивать?

– Несколько лет.

– Тебе лечиться надо, – констатирует Игорь.

Опять молчу, потому что прекрасно понимаю, к чему он клонит. Но Гордеев хочет, чтобы я это проговорила вслух.

– Давай, супер-психолог, скажи мне, если бы к тебе пришла девушка, и рассказала о подобных звонках, что бы ты сказала?

Поджимаю губы, потому что мне не нравится говорить очевидное.

– Что ей нужно обратиться в полицию.

– Почему?

– Потому что это типичный маньяк-сталкер*. Потому что он прогрессирует, и есть большая вероятность, что прогрессируют и его фантазии.

– К какой бы группе сталкеров ты бы его отнесла? – Игорь смотрит на меня с легкой усмешкой.

– Ну… Возможно, «злопамятные»… – не хочу признавать свою оплошность, вызванную эмоциональной проекцией**.

– Разве?

– Нет, – сдаюсь я. – В действиях нет обиды, нет зависти или агрессии. Никогда не было ни одного слова или намека, указывающего на это. Зато есть игра.

– Так кто он, Лера?

– Он – «хищник», – смотрю перед собой. – Самый опасный из преследователей. Социопат. Планирует преступление. Способен на похищение или убийство. Вероятно, страдает от комплекса Бога.

– Верно, – Игорь снова наклоняется ко мне. – Так, может, ты пришла ко мне, потому что не хочешь умирать?

– Не хочу, – признаю я.

Мы еще какое-то время сидим молча. Я думаю обо всем, что происходит, но теперь стараюсь отключить эмоции. Анализировать проще. Можно представить, будто это не с тобой. Просто интересный случай из журнала по криминальной психологии.