Костюм Арлекина - Леонид Абрамович Юзефович

По дороге на Фонтанку, к Шувалову, который нуждался в материале для докладов государю, и позднее, разыскивая указанного Иваном Дмитриевичем преображенского поручика, чтобы на всякий случай потянуть и за эту ниточку, Певцов мысленно продолжал следовать своим путем — от очевидной причины к вероятным фактам.

Хотя Боев и не признался в убийстве фон Аренсберга, подозрения не были с него сняты. Певцов предполагал, что ночью он забрался в княжеский особняк с целью завладеть всей собранной «Славянским комитетом» суммой, а не частью ее, и пустить эти деньги на закупку оружия для болгарских гайдуков. Основания для такого вывода имелись: по словам председателя «Славянского комитета», Боев неоднократно заявлял ему, что лучший способ помочь пострадавшим от турецких насилий беженцам — отомстить за них. Он знал, что деньги лежат в сундуке, но открыть его не сумел, князь даже под угрозой смерти не сказал, где спрятан ключ. В итоге Боеву и его сообщнику, которого, видимо, князь и укусил за руку, пришлось довольствоваться револьвером, лежавшим в туалетном столике, и десятком французских золотых монет.

Свои выводы Певцов скрыл от Ивана Дмитриевича, чтобы, если подозрения подтвердятся, не делиться с ним лаврами, но тот сам обо всем догадался. Не бог весть какие сложные умозаключения!

Однако Иван Дмитриевич не знал другого: студент-медик Никольский, укравший голову из анатомического театра, еще днем был арестован. Схватили его в тот момент, когда он явился на дом к уже сидевшему на гауптвахте Боеву. За этой квартирой Певцов приказал установить наблюдение, и, как оказалось, не напрасно.

Прибыв туда, он задал Никольскому пять вопросов:

1. Сам ли он додумался вынести голову из здания Медико-хирургической академии, а затем бросить ее на улице, или действовал по чьему-либо наущению?

2. Может быть, кто-то из товарищей раззадорил его и подбил на такое пари?

3. Где он провел сегодняшнюю ночь?

4. В каких отношениях состоит с Боевым?

5. По какому делу явился к нему на квартиру?

«Обещаю, — сказал ему Певцов, — что если ответы будут чистосердечными, ваш проступок останется без последствий. Иначе „волчий билет“ вам гарантирован».

Никольский принял это обещание близко к сердцу, тем не менее отвечал, что украл голову исключительно по собственной дурости, ночь провел у старшей сестры Маши, а к Боеву пошел попросить полтинник на опохмелку, потому что они приятели, вместе учатся.

Что-то настораживающее было в самой безыскусности этих объяснений.

Певцов приказал Никольскому снять пиджак, закатать рукава рубашки и тщательно осмотрел его белые пухлые руки. Тот стоял ни жив ни мертв. Процедура казалась тем страшнее, что постичь ее смысл он не мог, а спрашивать не решался.

Не обнаружив следа зубов князя фон Аренсберга, Певцов отпустил мерзавца на все четыре стороны, но отправил следить за ним двоих жандармских филеров, одетых в партикулярное платье.

Со страху Никольский окончательно протрезвел, шел быстро. Филеры двигались за ним порознь по обеим сторонам улицы. Скоро вся троица бесследно растворилась в толпе на Литейном.