Жду ответа - Дэн Хаон

«Кем ты предпочла бы стать — непопулярным диктатором или популярным президентом?»

«Легко ответить», — сказала Люси.

«Лучше жила бы в бедности в прекрасном месте или в богатстве в ужасном?»

«По — моему, вряд ли бедные люди когда — нибудь живут в прекрасных местах», — сказала она.

«Лучше бы утонула, замерзла насмерть или сгорела при пожаре?»

«Джордж, почему ты всегда мрачно шутишь?»

Он скупо улыбнулся.

«Поступила бы в колледж, даже если бы денег хватило, чтоб всю жизнь не работать? То есть, — продолжал Джордж Орсон, — поступила бы просто ради образования или только ради какой-то карьеры?»

«М-м-м… — задумалась Люси, пририсовывая бороду пляжному мячу, лениво колыхавшемуся на ветру. — Думаю, ради образования. Хотя если б денег хватило, чтобы никогда не работать, может, выбрала бы другую специальность. Какую-нибудь непрактичную».

«Понятно, — сказал Джордж Орсон. Он стоял позади нее, прикасаясь к спине грудью, помогая целиться. — Например?» — спросил он.

«Например, историю», — сказала Люси, улыбнулась в его сторону и пустила стрелу, которая описала извилистую неуверенную дугу, потом упала на песок приблизительно в футе от пляжного мяча.

«Почти в яблочко! — шепнул Джордж Орсон, все еще к ней прижимаясь, обхватывая рукой за талию, касаясь губами уха. Она почувствовала, как губы шевельнулись и выдохнули: — Очень близко».

Она вновь вспомнила об этом, выйдя из дома и остановившись в ночной футболке, со сбившимися набок примятыми волосами — в данный момент ничего привлекательного.

— Джордж! — крикнула она еще раз.

И, осторожно ступив босыми чувствительными ногами на гравий подъездной дорожки, направилась к гаражу. Это была деревянная постройка вроде сарая, заросшая по бокам высокими сорняками, где с ее приближением со стрекотом запрыгали потревоженные кузнечики. Сухие крылышки трещали, как погремушки; она забрала в кулак рассыпавшиеся волосы.

Они больше не выезжали в «мазерати» после приезда. «Слишком в глаза бросается, — сказал Джордж Орсон. — Незачем привлекать к себе внимание». И на другое утро она проснулась, а его уже не было ни в постели, ни дома, и в конце концов Люси нашла его в гараже.

Там стояли две машины. Слева «мазерати», целиком накрытый оливково-зеленым брезентом. Справа старый красно-белый пикап «форд-бранко», скорей всего, семидесятых-восьмидесятых годов. Капот пикапа был поднят, над двигателем склонился Джордж Орсон.

Он был в старом рабочем комбинезоне, и она чуть вслух не рассмеялась. Непонятно, где можно выкопать такой комбинезон.

«Джордж, — сказала она. — Я тебя обыскалась. Что ты тут делаешь?»

«Машину чиню», — сказал он.

«А-а-а», — сказала она.

И хотя в основном он остался самим собой, выглядел — как бы сказать — ряженым в грязном комбинезоне, с нечесаными вздыбленными волосами, с замасленными черными пальцами, она содрогнулась.

«Даже не знала, что ты умеешь машины чинить», — сказала Люси, и Джордж Орсон бросил на нее долгий взгляд. Огорченный, по ее мнению, будто он припомнил собственную ошибку, совершенную в далеком прошлом.

«Возможно, ты многого обо мне не знаешь», — сказал он.

Поэтому она теперь помедлила, топчась в дверях гаража.

Пикап исчез — ее пробила дрожь сомнения, пока она разглядывала голый бетонный пол с маслянистым пятном в пыли на месте старого «форда-бранко».

Он уехал — оставил ее в одиночестве — бросил…

«Мазерати» на месте, по-прежнему накрыт брезентом. Она не совсем брошена.

Хотя знает, что у нее нет ключей от машины.

Даже если бы были, она не сумеет вести автомобиль с механической коробкой передач.

Думая об этом, Люси оглядывала полки: банки с машинным маслом, бутылки с голубоватой стеклоочистительной жидкостью, коробки с болтами, шурупами и прокладками.

Небраска еще хуже Огайо, если такое вообще возможно. Беззвучное место, думала она, хотя порой оконные рамы глухо дребезжат под ветром, слышится его долгое дуновение в сорной траве и пыли на сухом ложе озера, иногда над домом раздается внезапный ужасный хлопок, когда военный самолет преодолевает звуковой барьер, стрекочут кузнечики, прыгая с одного колеса на другое…

Однако в основном безмолвие, как после конца света, и небо тебя запечатывает в стеклянном заснеженном шаре.

Она по-прежнему была в гараже, когда вернулся Джордж Орсон.

Сдернула с «мазерати» брезент, села на водительское сиденье, желая бы знать, как запустить мотор, соединив провода. Как было бы замечательно, если б Джордж Орсон вернулся и обнаружил пропажу любимого «мазерати», получив хороший урок; приятно представить его выражение, когда он увидел бы ее в машине, уже в темноте выезжающей на дорожку…

Она все еще фантазировала на эту тему, когда Джордж Орсон остановил рядом старый «форд-бранко». Удивленно взглянул, открыв дверцу, — почему снят брезент с «мазерати»? — но, увидев ее за рулем, встревожился, сильно ее обрадовав.

— Люси? — сказал он.

На нем были джинсы и черная футболка, совершенно неописуемая — таково его представление о подобающей в здешних местах одежде, в которой он, надо признать, не выглядит богачом. Не выглядит даже школьным учителем: небритый, с отросшими волосами, с подозрительно окаменевшей челюстью — настоящий злодей средних лет. Она мимолетно вспомнила отца своей подружки Кейли, который развелся с ее матерью, жил в Янгстауне, слишком много пил, однажды возил их, двенадцатилетних, в парк развлечений на Седар-Пойнт. Он вспомнился ей на автомобильной стоянке, привалившийся к капоту своей машины, куря сигарету, пока они подходили, когда она опасливо обратила внимание на его мускулистые руки, уставившиеся на нее глаза и подумала, не разглядывает ли он чуть проклюнувшиеся груди.

— Люси, что ты тут делаешь? — повторил Джордж Орсон, и она твердо на него взглянула.

Конечно, настоящий Джордж Орсон еще здесь, внутри, если отмоется начисто.

— Собираюсь завести машину, угнать, уехать в Мексику, — сказала Люси.

И лицо его стало знакомым лицом Джорджа Орсона, того самого Джорджа Орсона, которому нравится ее сарказм.

— Милая, — сказал Джордж Орсон, — я просто быстренько смотался в город, и все. Надо было кое-что прикупить, приготовить тебе вкусный ужин.

— Не люблю, когда меня бросают, — сурово сказала Люси.

— Ты спала, — сказал Джордж Орсон. — Будить не хотелось.

Он провел рукой по волосам — действительно понял, что выглядит неопрятно, — дотянулся, открыл дверцу «мазерати», забрался на пассажирское сиденье.

— Записку оставил, — сказал он. — На столе на кухне. Видно, ты не заметила.